Одиннадцать двадцать

Глава 1. Неизбежность

Она была совершенно не той женщиной, о которой я грезил. Однако что-то неодолимо манило меня в ней, особенно её несовершенства. Я смотрел на неё и ненавидел. Но любил ещё больше. Кармическая подлость, по классике. Судьба не спрашивает, когда и кого мы готовы любить. Это неизбежность. Был ли я рад? Пожалуй, чертовски зол.

Впервые я увидел её в этом самом месте, в это же время, шестьдесят три дня назад, не считая того злополучного случая в парке, о нем я предпочел бы забыть, но так и не решился подойти. Не был уверен, помнила ли она меня. Шестьдесят три проклятых дня я каждый раз, словно закомплексованный мальчишка, тащил свою задницу сюда, чтобы посмотреть, как ровно в одиннадцать двадцать она откроет хлипкую дверь своей парикмахерской, перебежит улицу, купит латте на банановом молоке и круассан с абрикосовым джемом в булочной напротив, всегда одно и то же… В этой неизменной привычке было что‑то удивительно надёжное.

Я — Дитер Кипари. Не самый древний из ныне живущих вампиров, но один из сильнейших. Я прожил достаточно долго, чтобы не мечтать о своём сердце, о своей паре, об особенной женщине среди миллиардов на этой планете. О той самой, что предназначена именно мне, только мне. Мечтать о том, чтобы любить её, чувствовать себя живым, продолжить род.

Это откровение поразило меня самого. До дружбы с братьями Мятеж я и не помышлял о паре, одиночество вполне меня устраивало. Но, наблюдая, как один за другим оборотни обретали любовь и строили семьи, а позже разглядев в Дарине дар предвидения, я вдруг осознал, что и сам мечтаю о такой жизни. Несмотря на то, что продолжал обманывать себя, уверяя, что мне это ни к чему. Я все-таки добыл предсказание, пусть и не совсем честным путём. И стал искать ее, мое Сердце.

Всё произошло в точности так, как предсказывала Дарина. Я знал, где встречу её, и всеми силами пытался перехитрить судьбу, изменить этот момент. Но всё вышло в точности по плану судьбы. Даже я, столь сильное существо, не смог изменить предначертанное. Природа следовала своему пути — уникальному, детально продуманному и неумолимому.

Я знал место встречи, знал время, но не знал точной даты. Всё было расплывчато, без конкретики, которая могла растянуться в годы или десятилетия. Поэтому день за днём я торчал в этом проклятом ресторане «Император», делая вид, что пью кофе, наблюдая за булочной «Апельсин» и убогой парикмахерской «Кудряшка Сью», где она, моя суженая, должна была работать. Но она не появлялась. Просто ещё не работала там. И мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и смертельно ждать.

Подлость судьбы заключалась в том, что я встретил свою любимую в другом городе. Она жила, чёрт возьми, в другом городе! Кто мог это просчитать? Я! Но я не просчитал, я слепо доверился предсказанию. Но именно этот случай стал цепной реакцией, запустившей все последующие события.

Я приехал в тот город «отужинать». Не хотел охотиться на невинных девушек в городе, где живёт моё сердце, поэтому выбирал для охоты близлежащие города. Приезжал, выслеживал жертву, пил немного крови и отпускал бедняжек. Так случилось и с ней.

В тот вечер я был истощен до безумия, давно не "пил", день и ночь следил за «Кудряшкой Сью». В парке, потеряв контроль над собой, я набросился на первую попавшуюся девушку. И только потом почувствовал её аромат, особенный вкус её крови. Это было странное наваждение: сердце забилось впервые за тысячи лет. Я застыл, запоздало осознавая, что мой «ужин» — моя пара. А вот она сразу поняла, что я чудовище, ведь я вгрызся в ее шею. Боги, как она вопила…

Сидя за столиком ресторана, я всё глубже погружался в воспоминания о том вечере.

Помню, как, изнемогая от жажды, отправился на поиски свежей, ароматной крови. Город встретил меня промозглой сыростью после дождя. Была ранняя весна. Туман стелился по асфальту, обвивал стволы деревьев в парке, цеплялся за ещё голые ветви. Фонари горели тускло, бросая жёлтые пятна на лужи. Воздух был пропитан запахом влажной земли, прелых листьев, молодой зелени и чего-то едва уловимого, тревожного, будто город затаил дыхание в ожидании неотвратимости.

Я припарковал машину у обочины недалеко от входа в парк. Вышел, вдохнул влажный воздух полной грудью, пытаясь уловить запах будущей жертвы. Я хотел выхватить из множества ароматов тот, что окажется самым желанным на сегодня. Кровь давно перестала быть просто физиологической потребностью, она стала чем-то большим, почти осязаемым. Я не кормился дольше обычного и теперь мучился почти нестерпимой ожержимостью осушить кого-нибудь. Голод пульсировал в венах, шептал в ушах, заставлял зрачки расширяться, а клыки слегка удлиняться. Я находился в опасном состоянии, рискуя потерять контроль и убить человека.

Парк манил своей тишиной и пустотой. В такое время здесь почти никого не было, только редкие бегуны, собачники да влюблённые парочки, спешащие укрыться от холода где-нибудь в беседке или вовсе за пределами парка. Идеальное место для охоты. Я поспешил вглубь, ступая бесшумно, почти невесомо. Вампирская грация, отточенная веками, позволяла мне скользить между деревьями, оставаясь невидимым.

Запах ворвался в ноздри неожиданно. Резкий, волнующий, будоражащий все мои инстинкты. Кровь — молодая, здоровая, полная жизни. Она манила, звала, заставляла забыть обо всём на свете. Я резко повернул голову, принюхался, пытаясь определить источник. Где-то там, за поворотом, в конце аллеи, у старого фонтана, который, кажется, давно не работал.

Я двинулся туда, уже не скрываясь. Инстинкт хищника взял верх над разумом, над осторожностью, над всем, что отделяло меня от зверя. Шаги стали быстрее, дыхание чаще, зрение острее. Деревья сливались в тёмную стену, фонари расплывались смазанными кругами, а запах становился всё сильнее, всё желаннее. Я уже не думал об осторожности, рядом не было никого, кроме жертвы. Удачный момент, чтобы насытиться, оставаясь незамеченным.

Она стояла у фонтана, кутаясь в тонкое пальто, и что-то искала в сумке. Свет фонаря падал на её лицо, подчёркивая мягкие черты, бледность кожи, яркие пухлые губы, каре-зелёные глаза. Она была красива той естественной, незамысловатой красотой, которая бывает у людей, не осознающих своей привлекательности. Длинные рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, выбившиеся пряди. Тонкие пальцы, нервно теребящие ремешок сумки.