Одиннадцать невест для проклятого принца

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Меня разбудил жуткий звук, который я уже забыла в своей новой реальности.

- Бзззз, бзззз, бзззз… Бззз, бззз, бззз.

- Сейчас, - я начала искать под подушкой телефон поставленный на виброзвонок, но натыкалась только на гладкие простыни и твердый предмет, который никак не мог быть телефоном, тем не менее, вибрация шла от него.

-  Мне надоело, что ты бесцельно просыпаешь лучшие минуты своей жизни.

О, звучит как дерьмовый мотивационный тренинг, который могли придумать только в моем мире.

Но осторожно открыв только один глаз, я убедилась, что последние месяцы мне не снились, а я все еще в другом мире.

- Я проснулась, - лениво тру глаза, пытаясь их открыть, на веки, будто, гири положили.

- Отлично, бери стило и решай задачку, - неугомонная книга меня достала, с утра я сегодня не в духе, хотя обычно просыпаюсь легко, независимо от того, сколько спала.

 В воздухе даже не витает запах завтрака, а значит, книге настолько не терпится, что она разбудила меня раньше, чем проснулись слуги. И точно, Олив оставила при мне сиделку, которая, видимо, появилась после ухода принца, и храпела сейчас на скамейке возле окна. И это ей еще повезло, что зима не началась.

- Так, - я наконец смогла открыть глаза, подтянулась на кровати, села, и укуталась покрывалом, - у меня к тебе есть вопросы.

- Знаю. Много ли осталось принцу? Зачем я здесь? И остальная ерунда. Не грузись, ты добыла книгу, открыла важные страницы, смотри, тебе даже время дополнительное дали, для разгадки последней загадки, а ты вопросы глупые задаешь.

- И что, это точно последняя загадка? – Что-то мне не верилось, столько недомолвок, сколько я слышала от этой книги, я не слышала даже от работников банка.

- Для тебя, да, - как будто честно ответила книга.

- Значит, появится кто-то другой? – Нельзя сказать такое, и не получить еще больше вопросов.

- Ну, из других миров точно никто не появится, скорее наоборот, - я округлила глаза до размеров, наверное, блюдца, все, больше ничего не скажу, пока не разгадаешь загадку.

Вот вреднюка, я сжала губы, ноздри широко раздувались, хотелось зашвырнуть книжку далеко и сильно, но точно только после завтрака. У кровати я обнаружила широкую веревку с кисточкой, в моей комнате тоже такая была, но я ею никогда не пользовалась, предпочитая обслуживать себя сама, но то Марсель, я же болею, так что пусть за мной поухаживают.

Сиделка тоже начала просыпаться, а когда я встала, накинула на себя теплый халат, который вчера почему-то не заметила и устроилась с письменными принадлежностями за столом, она закудахтала, что я рановато встала. Ничего, пусть побегает.

- Я уже позвонила на кухню, завтрак скоро будет, проследите, чтобы все было горячим, отмахнулась я от нее, отсылая из комнаты, лишние глаза мне не к чему, я итак сосредоточиться не могу.

Через пять минут завтрак был передо мной, ароматный омлет, свежий хлеб, несколько видов паштета, сыр и сладкие булочки, которые я не любила, сразу отдала сиделке. В большом чайнике наваривался ароматный отвар, я бы предпочла кофе, но и отвар был не плох. Налив себе полную чашку, я намазала паштет на хрустящий багет, и  с ручкой в свободной руке, приготовилась к мозговому штурму, только мне не дали, в комнату ворвалась Олив.

- Девочка моя, ты уже на ногах, - Женщина подошла ко мне, и прижала мою голову к своему животу, обняв до ломоты в черепушке.

Я сдавленно крякнула и почувствовала свободу, но ненадолго, меня начали проверять, прикладывая руки к разным местам.

- Нет у меня лихорадки, - зло прошептала я, - я есть хочу, - я кивнула на мятый кусочек хлеба в своей руке, паштет остался на кружевах платья Олив. Она махнула рукой и уселась напротив.

- А мои приступы начали проходить быстрее, помню, раньше в кровати валялась несколько дней, а сейчас удивительная легкость в теле и голове.

Про легкость это она в точку, похоже, аналитические способности это не ее, хотя, сообразила же она что Марсель и Огюста это один и тот же человек. Ну, или озарение на нее нашло.

- Олив, - я снова сообразила бутербродик и соображала с какой стороны подступиться к женщине, чтобы спровоцировать ее на новый приступ озарения, - а ты ничего не чувствуешь, читая эти имена, - я подсунула ей список невест.

- Ну, - она посмотрела на список и усмехнулась, - кроме легкого раздражения, я ничего не чувствую, даже моя дочь, будучи совершенно избалованной и то не сможет тягаться с ними по части капризов. Да, кстати, кто-то показал этим дурочкам фасон твоего платья, так что они все перешивают себе наряды на бал.

Я подозрительно посмотрела на рыжулю.

- Кто-то?

- Ну ладно, - сдалась Олив, - я рассказала о том платье, в котором ты была у Его Величества, жди таких же фасонов в разных цветах.

- А я буду в классике, ну ты и хитрая, - я улыбнулась, но потом насторожилась, - ты за какую команду играешь, а если они станут законодательницами моды? – ну, ничего женского мне не чуждо.

- Не беспокойся, наши министры такие ретрограды, что эти наряды еще долго не войдут в моду, хотя в кругу семьи их можно носить, - быстро исправилась она, увидев мои округлившиеся глаза.

Я пододвинула к себе бумаги, и начала придумывать новые анаграммы, так : Ярмо ня вошь, кушь со ваи, ресин ту леи. Одновременно я умудрилась съесть весь омлет, и принялась за сыр.

- Не ешь так быстро, - вспомнила я наставления мамы, - Лерка, ты когда читаешь, даже не замечаешь сколько съедаешь, тормози.

Или нет, там, в моем детстве она говорила другое имя, которое я поменяла тут же, как отдала делать документы на паспорт.

- Много думать - вредно, - Олив выхватила у меня листы, и они бежевой россыпью упали к ногам.

Валерина Белланикова – имя, что было мне дано при рождении. Балерина Велланикова было достаточно,  балерина – танцовщица, Велла никова - Велла ликая: ник как лик, прозвище как имя. Если конечно здесь действуют законы моего мира. Я скосила глаза на книгу, которую уложили на комод, когда заправили кровать огромным покрывалом. Книга молчала. Неужели я не права?