Одиннадцать сердец

Глава 5. Лигнеса

Сайрус немного ошибся в расчетах, когда мы добрались до необъятного леса, уже была глубокая ночь. Все мы были уставшие и вымотанные, а еще жутко голодные. Я ужасно хотела смыть с себя сегодняшний день. Искупаться, пускай даже это будет застоявшееся озеро, в котором живут змеи. Ноги гудели от пройденного пути. Алан предложил каждому сделать палку для ходьбы, чтобы упираться на нее, и не упасть. А упасть было легко. Периодически мы перебирались через рощи и овраги, в одном месте я чуть не растянулась на земле, на помощь вовремя пришел Эшер, и подхватил меня руками.
- Я думал, что поселение находится ближе, - выдохнул Сайрус, когда мы устроились на короткий привал. Мир уже тонул в сумраке.
- Мы идем круговым путем, - объяснил Авеликус. Он достал из кармана нож и аккуратно срезал кору с дерева. Иногда ему удавалось найти что-то съедобное, что он отправлял в рот. «Древесная жвачка» - объяснил он, кора заставляла желудок урчать чуть тише. Я отказалась, как и Сайрус, Эшер взял одну, но выплюнул при первой же возможности. А вот Алану понравилось. Он сказал, что этот вкус ему напоминает его детство.
- Ты жил в лесу? – поинтересовалась у него Ривален. Не то, что ей было очень любопытно, скорее просто скучно. Дорога не выбила ее из сил так, как нас, но она понимала, что «человеки» должны немного отдохнуть.
- Нет, в деревне, - Алан опустил голову, его челюсть двигалась, пережевывая жвачку. – Но, моя мать была путешественницей, умела выживать в лесу и в дороге. Она часто приносила из леса ягоды или грибы, а иногда древесный сок.
- И ты такой вымахал на грибах и ягодах? – усмехнулся Авеликус. Усмешка была доброжелательной. Алан помялся и кивнул.
- Да. Но дело не в этом. Я…
Он замялся, потом посмотрел на меня. Я ободряюще улыбнулась.
- Я полукровка. Во мне кровь великанов, поэтому я такой… большой.
Было видно, что Алану не особо нравится говорить об этом, но он понимал, что нет смысла скрывать и делать вид, что он крепок, потому что в детстве много кушал и занимался спортом. Все было скорее наоборот.
- А ты когда-нибудь видел великанов? – первым нарушил вдруг затянувшуюся тишину Сайрус.
- Нет, - качнул головой Алан, не поднимая глаз. – И вряд ли они меня примут. Кто любит полукровок?
Я сразу же глянула на Эшера. У того был отсутствующий взгляд, он чертил что-то на земле своей палкой для ходьбы, делая вид, что это занятие очень его увлекло. Затем краем глаза заметила, что Ривален и Авеликус многозначительно переглянулись. И правда, кто любит полукровок?
- Я люблю, - вдруг сказала я, и посмотрела на Алана, будто сжавшегося от бремени своей крови. Он удивленно посмотрел на меня, часто-часто заморгал, не веря своим ушам. Затем перевела взгляд на Эшера. Тот продолжал следить за наконечником палки, но на губах его появилась улыбка. – Так ли важно, какая кровь течет в твоих жилах? Важнее ты сам. Ты помог нам сегодня. Не каждый человек бы пошел на такое!
- Это точно, - вставила Ривален тихо.
- …Или великан. Или древний. Какая разница, мы все неидеальны, но винить в чем-то кровь – глупо. Или определять чужое будущее за других, основываясь на внешних данных, - я посмотрела на Ривален и Авеликуса. – По большим сияющим глазам и тонким запястьям? Или слишком большому росту для обычного человека? Если тебе раньше попадались такие люди, то забудь о них. Для меняя важнее твои поступки, а не твоя родословная, - я снова посмотрела на Алана. Тот вдруг улыбнулся.
- Спасибо тебе, Айрин. Отрадно встретить такого человека, как ты.
Я смутилась, а Ривален вдруг сказала.
- До вас, до людей, все в нашем мире было замечательно. Вы не можете жить без войны, и постоянно растете, как сорняки. И все прекрасное вокруг вас погибает…
- Ривален, - Авеликус покачал головой. – Не будь злюкой!
- Но это правда, - отвернулась Ривален. – Я что-то не слышала историй про то, как великаны и древние воюют. Почему-то мы умудрялись жить в мире с ними. И с Гарпиями. Кажется, что до появления людей никто из нас не замечал, что мы разные.
- Нет, Ривален. Замечали. Иначе полукровок было бы гораздо больше, - Авеликус усмехнулся.
- А может люди и есть полукровки? Дальние-дальние потомки? – задумчиво пнул камушек Сайрус.
- И где же тогда у меня крылья гарпий? – тихо посмеялась я, косо глядя на Ривален. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, как ей не нравятся люди.
- Ладно, - Авеликус поднялся со своего места. – Посидели и хватит. Пора двигаться дальше.
Мы продолжили идти. В молчание, потому что все чувствовали себя немного неловко из-за слов Ривален. Она шла впереди вместе с Авеликусом, и они что-то тихо обсуждали. У Ривален на лице была обида, а Авеликус был спокоен, и что-то ей терпеливо объяснял. Чуть позади них шел Сайрус, опираясь на палку и постоянно зевая. Синяк на его скуле налился синевой. Чуть позади меня шел Эшер, а цепочку замыкал Алан.
По пути было много лесов, но они были человеческими – редкими и тихими. Из животных тут водились только кролики, белки и птицы. Иногда мы выходили под открытое небо на поля. Один раз прошли мимо поля, с которого лишь пару недель назад убрали урожай. Вдали стояли маленькие сельские домики, в которых уже горел теплый свет. На небе появлялись первые звезды, а мы продолжали идти.
- Эшер, - я поравнялась с ним, когда надоело идти в задумчивом молчании. Он тоже молчал, и судя по его глазам, он что-то обдумывал. – Ты как-то затих. О чем думаешь?
Эшер посмотрел на меня, и синева его глаз заставила сердце сделать кульбит в моей груди. Было сложно поверить, что мы снова живы, снова вдвоем. И так о многом хочется сказать, но мы будто понимаем друг друга без лишних слов. Но было что-то еще, что Эшер хотел рассказать.
- Я думаю о том, что возвращаюсь. Возвращаюсь в место, которое никогда не было моим домом, и не могло им стать, но теперь… теперь мне кажется, что я возвращаюсь туда, где меня ждут, где мне самое место, но этого бы никогда не случилось, если бы не…
Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я взяла его руку, наши пальцы переплелись меж собой.
- Так ты думаешь о древних? Примут ли они тебя теперь?
- Я о многом думаю, - кивнул Эшер, - и об этом тоже. И о том, что пересеклись бы у меня когда-нибудь дороги с моей дальней родней, если бы не все произошедшее? Или все случившееся было предрешено звездами – быть изгнанным, чтобы вернуться?
Я многозначительно промолчала, не совсем понимая, о чем Эшер говорит.
- Я так и не рассказал тебе. Столько всего случилось, и я не успел с тобой поделиться, - в его голосе было смятение. Я ободряюще улыбнулась. – Алинария, та древняя, рассказала правду о моей семье. Кем были мои родители, и почему все так случилось…
- Расскажи, - кивнула я, чувствуя, что Эшер ждет момента, чтобы выплеснуть все это. И он рассказал.
Рассказал, что его мать была Ванессой Лойран, сестрой Винсента. Рассказал про ее проклятье, и про Хеленикуса, согласившегося помочь. И про любовь Алварикуса, сына вождя, в юную Нессарию, одну из немногих, кто не боялся древних, не питал к ним ненависти. И про то, что после рождения он никому оказался не нужен. Алвариус отверг сына. К счастью, ему все равно помогли двое древних, Алинария и ее муж. Они отдали Эшера Винсенту под видом подкидыша. Хотя Винсент догадывался, что Эшер является его племянником. Однако он никогда не относился к нему иначе, чем как к одному из служащих людей в его замке. Эшер не знает, как Винсент относился к нему на самом деле, но ему кажется, что он испытывал к своему племяннику множество чувств, и было там место и любви, и страху, и холодности. Это было тяжело представить, как настолько разные чувства содержались в одном флаконе, но Эшер легко мне привел пример. Винсенту дороже была его семья и жена. И Агата недолюбливала Эшера, хотя пыталась это скрыть. Она подозревала в нем бастарда мужа, но запрещала себе допускать об этом мысли. Возможно, это было лишь его предположением. Агате не очень нравилось, когда Эшер играл с Мервином, а когда по его вине (как казалось Агате) Мервин во время игры упал с дерева, она вообще запретила им долгое время видеться. Относилась бы Агата к нему лучше, если бы знала правду? Знала правду, что в ее доме растет дитя с кровью древнего в жилах? И как бы к этому отнеслись бы окружающие? Да, в Лойране живет полукровок больше, чем в остальных городах королевства, но обычно те нищие рабочие. А тут полукровка при дворе, причем на такой важной должности!
- Лучше бы я и правда не знал о том, кем явлюсь, - покачал головой Эшер, он положил руку на грудь и сжимал свой амулет сквозь одежду. – Понимаю, почему Старлот хотел скрыть от меня эту правду. Потому то она горькая, и не дает ничего хорошего. До недавнего времени я чувствовал себя изгоем, которому грозит смерть, стоит мне упомянуть о своей крови. А потом убедился, что не зря боялся. Стоило сказать правду в глухом лесу вдали от цивилизации, но даже так я подверг нас с тобой опасности. Нет, смерти.
Он прикрыл глаза, вспоминая Норберта. Я сглотнула, в памяти всплыл этот кошмар, будто пришедший из фантазий параноика – одинокий дом вдали от мира, в котором живет безумный маньяк, ставящий опыты.
- Это все позади, - я положила руку ему на плечо и чуть сжала. – Ты не зря открылся мне, Эшер. Я ни на секунды не верю в этот вздор с проклятой кровью.
- Ты просто удивительный человек, Айрин, - тепло улыбнулся он, положив свою руку на мою. – И мне сильно повезло встретить тебя.
- Да ладно тебе, - мое лицо залило краской. – По-моему я тот еще источник проблем. Прости меня еще раз за то, что я сгорела от ярости.
- Что было – то было. Забудь, - он мягко сжал мою ладонь. – Подумай лучше о будущем. Что нас ждет? Мы, кажется, стали врагами государства.
Я пожала плечами.
- Уже ничего не поделаешь. Скорее всего, будем спасать наше королевство от королевы, даже если придется делать это помимо его воли.
Я вдруг засмеялась. Это звучало абсурдно, но было правдой. Я помню, что сказала Хранительница. Чувствую себя ответственной за эти камни. Как Нералида уничтожила молодильные яблоки, так и я уничтожу камни. И пускай это может вызвать гнев пантеона, предков или мира, я считаю, что должна поступить именно так.
- Значит, хочешь стать безвестным героем? – спросил Эшер, склонив в голову. В его голосе чувствовались как нотки веселья, так и горечи.
- Не хочу, - качнула я головой. – Просто я должна завершить эту историю. Я знаю правду, и не могу на нее закрыть глаза.
- Долг перед человечеством? – улыбнулся он одними лишь губами. Я покачала головой.
- Нет, скорее долг перед самой собой. И Нералидой. И всеми, кто погиб за это. Пускай, все это будет не напрасно…
- Долг перед мертвыми и перед самой собой, - кивнул Эшер, и произнес задумчиво. – А если это займет всю жизнь? Или придется умереть? Или пожертвовать чем-то дорогим? Ты и на это пойдешь?
Я неотрывно смотрела на Эшера, пытаясь выложить произнесенные его слова в своей голове.
- Не знаю. Я уже должна была умереть пару-тройку раз, но всегда оставалась жива. Словно я должна довести дело до конца…
- Может быть, - кивнул Эшер, его синие глаза были направлены в никуда.
А я вдруг вспомнила слова из другого мира. Слова, похожие на оседающую пыль, хранящую память о том, что случилось давным-давно.
«Боюсь, что это будет несоразмерная просьба. И все же… Если вдруг придет очередной конец света – помоги нам».
Кристен, дочь жрицы Титании. Она мне помогла за чертой. Если дочь жрицы погибает по воле несчастного случая, то служит Титании до часа конца света. И вдруг до меня дошло, что ее смерть могла быть совершенно не случайной.
«Она сама выбирает, кто будет ей служить, и убивает?» - подумала я, и по коже побежали мурашки. А что, если кто-то так же избрал меня и ведет к своеобразному жертвенному алтарю?
«Ну нет, я сама выбрала эту дорогу. Я это делаю, потому что таков мой характер, и это только моя воля» - твердо я сказала себе. И сама же ответила:
«Ну, если тебе так приятнее думать, то да…»
Я покачала головой. Нет, не собираюсь я ничем жертвовать. Я просто помогу не случиться апокалипсису, как обещала Кристен. Конца света не будет, если я уберу слагаемое в виде мощного орудия в руках не самого добропорядочного человека. Думаю, этого будет достаточно.
- Айрин, - окликнул меня Эшер.
- Да? – я посмотрела на него, отгоняя прочь мысли.
- Помнишь стихотворение? Все беды пройдут со снежной пургой…
- И вместе всегда я буду с тобой, - улыбнулась я.
- Ловлю тебя на слове, - сказал он, и в его глазах блеснул свет, заставляющий сжаться сердце. В это мгновение я поняла, что не смогу полюбить кого-то так же сильно, как его.