Одиночество (или как прожить жизнь, ничего о ней не зная)

Глава 1. Пробуждение

— Авдеев Мирон Вячеславович, доброе утро, время 9 часов 50 минут, 5 октября 2030 года, суббота! Включаю музыку для лёгкого пробуждения.

Комната во мгновение наполнилась приятной, в меру энергичной мелодией, из-за которой сон уже не представлялся возможным. На фоне музыки послышался подростково-тяжкий вздох:

— Господи, будет в этом доме хоть день, когда мне не придётся просыпаться раньше одиннадцати, — вставать утром для парня было тяжело, точно так же тяжело, как засыпать вовремя, — Эйси, ну зачем ты меня донимаешь этими будильниками?

— Вы сами их поставили. Я исполняю функции, предписанные Вашими указаниями. Рада стараться!

— Тупая машина, свои мозги должны быть..., — продолжал возмущаться Мирон, убирая одеяло в сторону. Он приподнялся, сонно потёр глаза, осуждающий и крайне недовольный взгляд которых бросил в угол подоконника, где стояла эта волшебная коробочка под названием «Эйси — ваш верный личный ассистент». Такие «коробочки» стали очень популярны ещё в 2022 году благодаря их функциональности и относительно низкой стоимости, они заменяли дворецких, горничных, курьеров, таксистов. Человечество к тому времени научилось заменять людскую работу машинной, хотя и частично, — Открой занавески и окна, Эйси, и выключи уже эту музыку, поставь мои любимые песни.

Комната во мгновение наполнилась энергичными, ломающими все стереотипы волнами, волнами музыки. Мирон не любил песни своего времени: он считал, что они лишены всяких человеческих ценностей, в них отсутствуют мораль и библейские принципы. Сам Авдеев не был религиозным или верующим человеком, но считал, что в священных писаниях разных верований заложены законы жизни, которых обязаны придерживаться люди для гармоничного сосуществования… Лучи солнца смогли пробраться в комнату подростка, по мере открывания занавесок они спускались по окну на стол, со стола на пол, потом поднимались на кровать и словно змеи ползли к телу парня, когда наконец они достигли Мирона и начали взбираться уже по нему, двигаясь к голове, он поморщился и несколько раз чихнул.

— Будьте здоровы, Мирон Вячеславович.

— И тебе не хворать, — издеваясь произнёс он: машина болеть не может. Он каждое утро такой раздражительный, парень привык к роботизированной женщине, что живёт с ним не первый и не второй год, но по-прежнему срывается на неё, иначе сорвётся на кого-то другого, а это будет не очень приятно. Да и к тому же, машина не имеет чувств, ей никогда не достичь абсолютного ощущения любви, ненависти… Так считал Авдеев.

Мирон наконец встал с кровати, потягиваясь в очередной раз, заодно хватаясь за ручки турника, что висел на стене, вытягивая позвоночник. Сейчас-то можно рассмотреть парня во всех подробностях: это был молодой человек лет 16 с недлинными, но и не короткими тёмно-коричневыми, как горький шоколад, волосами, стройного телосложения (имеется в виду, “был ни толст, ни тонок”), достаточно широкоплеч. Его карие глаза были не такие, как у всех, они были намного глубже, словно два котлована, которые обычно выкапывают для добычи ископаемых. Именно они являлись объектом внимания прохожих и новых знакомых. Они действительно завораживали. Эти глаза являлись каким-то таинственным коридором в глубокие комнаты сознания юноши. И никому еще не было дозволено пройтись по ним. Каждое утро проходил он один и тот же ритуал: Мирон вставал перед зеркалом-дверью и оценивал своё тело. Как и подобает большинству мужчин в его возрасте, он ходил в спортзал, чтобы хоть как-то привлекать внимание противоположного пола (правда, тогда уже не столько смотрели на размер мышц, сколько на объём интеллекта, но Мирон считал, что в придачу к отличному мозгу всегда должна идти хорошая физиология), а раз есть работа, значит, должен быть и результат. Тем более, результат должен окупаться, не зря же он отдал почти 20 000 рублей за абонемент в этот не самый навороченный зал. Понаблюдав за собой с полминуты, он надел шорты черно-серой палитры и темную майку с надписью “Россия”. Здесь важно остановиться, поскольку в его время было очень непопулярно восхвалять свое государство, особенно если ты восхваляешь Россию. Почему-то в какой-то момент весь мир обернулся задом к Российской Федерации, нагоняя все новые и новые пакеты санкций, преследуя русских. Ничего нового, правда? Было хоть одно столетие, когда Российское государство уважали и считались с его народом? Нет. За такую “патриотичную” одежду в темных районах его города (да и не только его) тебя могли просто избить. Тем не менее, Мирон был крайне патриотичных взглядов. Государство давало все нужное своим гражданам: огромные материнские капиталы, не лучшее, но бесплатное образование, такую же медицину. Поэтому он всегда говорил: “Что-то не нравится? Иди меняй! Или вали к чертовой матери! Это страна возможностей, а не нытиков и революционеров!” Хотя с революционерами он, пожалуй, ошибся. Митингов в России в период 2010-2020-ых годов было более, чем достаточно. Мы отошли… Мирон подошёл к двери, поправляя свои волосы, открыл её и наконец вышел из комнаты и тепло произнёс:

— Доброе утро, мам! — ответа не последовало, — Мам? Ты дома? — поочерёдно заглядывая в каждую комнату, он каждый раз обнаруживал отсутствие вообще кого-либо в квартире, парень привык, что отца после 8 утра уже точно не бывает дома, а вот мать обычно уходила позже, часам к 12, — Хм… на работе, наверное.

Раз родных не было дома, значит у Мирона запускался следующий сценарий: парень ставил чайник на плиту, доставая молоко и сухой завтрак из холодильника. Всем известны эти сухие завтраки, которые совсем не похожи на то, что нарисовано на их упаковке. С первого взгляда они скорее походили на комбикорм для скота, но на вкус были очень даже неплохи, да и голод убирали достаточно хорошо, да и стоили не дорого… Кухня в момент наполнялась запахом газа, который не успел зажечься от искры, но проскочил вверх.