Одиночество вдвоем или любовь на пятерых

Глава четвертая Кирилл

Решение принято. И вот он уже на даче. Жить тут конечно негде, только баня с предбанником, в нем старый диван, камин, стол и два стула. Готовить тоже негде, доставку сюда не закажешь, поэтому остается только хоть как-то обустраиваться. Он пристроил на улице небольшую электрическую плитку, оборудовал маленькую кухню с раковиной. Конечно не айс, но лето пережить можно. Воду качает насос, раковина под небом. Мыться только в бане.

С утра прораб уже пригнал рабочих, но пока только разговоры, да раскладка по материалам.

Прораб - бывший однокурсник, Никитос. Устроился в частную фирму, занимается ремонтами и строительством.

- Ты, Кирюха, главное не суетись, баб много, найдешь себе зачётную, Алька - твоя паскуда, всю жизнь налево смотрела. Ты теперь выбирать не торопись, - вещает Никита Сергеевич.

- Мне никого пока не надо, Никитос, сам понимаешь, за двадцать лет брака всю душу вынула, - отмахивается Кирилл. – Мне теперь не до свиданок.

- Ты не торопись себя хоронить, ты на сайте знакомств зарегистрируйся и переписывайся с бабами, когда найдешь прямо по себе, с той на свидание и пойдешь, - Никита рассказывает со знанием дела. – Я давно на сайтах сижу, у меня столько баб в переписке, я за полгода каждой по разу присунул. Каждый раз разные бабы.

Ржёт, как конь, Никитос.

Никита ржет, рассказывает скабрезности, толкая Кирилла в бок локтем. От его «каждый раз разные», Кирилл кривится, ему не по себе. Грязь какая-то, как его Алька, у той каждый раз и все разные.

- А за дом не переживая, я все обследовал. Сруб в отличном состоянии, фундамент сделан хорошо, ничего переделывать не будем, стропила, крыша, все норм. Дом тебе в черновую через месяц сделаем, глядишь за лето финишную сделаешь, а там зимой потихоньку закончишь ремонт.

- Да хотелось бы к следующему лету с отделкой закончить.

- Сейчас утеплитель привезут, ДВЛ плиты и фанеру. Куда выгружать?

- Давай пока на участок, закроем от влаги пленкой, потом в дом перетащу, - бросает ему на ходу, а сам спешит к воротам, возле которых уже паркуется грузовичок.

Смешно. Но у участка ограждения стоят только у дороги, по бокам ничего нет. Так и получается, что ворота и забор только спереди, а дальше ходи, кто хочет.

Другой конец участка упирался в небольшой лес, за ним была речка. Сам садовый участок не был разграничен. Даже сам председатель садоводческого хозяйства говорил: Можешь себе ограждение по бокам сделать до леса и далее к реке, к своим шести соткам еще три добавишь и выход на речку.

Мать, когда еще жива была, не разрешила так делать, о соседях заботилась, те в лес по грибы ходили, да и выход на реку с их участка был самый удачный, там и мостки сделаны.

И вот теперь надо было что-то решать.

Но пока строился дом, о заборе вопрос и не поднимался.

Машина, пятясь, въехала на территорию его участка, и рабочие спора стали разгружать ее.

- Вы что изверги делаете? Вы зачем на мои грядки свой мусор скидываете, - вдруг раздался зычный голос из кустов. Из-за высокой сухой травы и небольших кустов вынырнула тетка в платке по самые глаза, в мохнатой безрукавке, скроенной из старой дубленки, на ней было балахонистое платье времен царицы Екатерины и галоши на ногах. Платок все время съезжал ей на глаза, и она поправляла его запястьем, так как руки ее были выпачканы в земле. Тетка явно в этот момент что-то садила.

- Э, уважаемая, - начал было оправдываться Никита. – Мы на своем участке разгружаемся.

- Глаза разуй, - тычет ему пальцем в землю соседка, опять поправляя платок. – Видишь борозда, это мой участок, а это твой.

- Да ты гонишь, твой участок там, - пытается отбить площадку для разгрузки Никита.

- Ты сам гонишь, - въедливая баба не дает спуску Никите, и пинает тюк с утеплителем.

- Стой, Никит, сейчас я план участка возьму, и мы разберемся, - примирительно говорит Кирилл и идет в сторону бани, где у него хранились все документы.

Но позади него уже разыгрывается скандал.

Мужики торопятся, так как машина нанята, там часики тикают, за каждую минуту простоя идет оплата. Искать другое место для разгрузки - это время, поэтому мужики пытаются выгрузить на чистый и ровный участок стройматериалы, но баба им не дает. В ход пошла лопата, хорошо, что не вилы.

Мужики матерятся, но вместо того, чтобы искать под разгрузку другое место, пытаются воевать с женщиной.

- Я тебе к такой-то матери твою лопату…

- Убери, уйди…

Шум такой, что с дальних участков уже подтягиваются соседи.

Ему не удается быстро найти план участка, как назло, запропастилась где-то бумажка. И Кирилл бросился обратно, прикидывая, куда перетащить груз, чтобы с теткой не скандалит, все ж соседи.

Но там уже началась горячая фаза войны. Тетка машет лопатой, пинает груз, орет.

- Я тут горох уже посадила…

- Да пошла ты на *уй со своим горохом, - орет на нее Никита.

- Я тебе сейчас пойду…

И тут подскакивает Кирилл, но тетка не видит из-за спины и разворачивается с лопатой наперевес.

И бах! Прямо по морде лопатой…

На миг становится темно, Кирилл краем сознания улавливает обрывки фраз.

…Скорую бы…сотрясение…хорошо хоть совковой, а не штыковой…

А через минуту появляется свет в конце тоннеля.

Он лежал на земле, не зная, сколько прошло времени, его сознание медленно возвращалось. Немного тошнило, болела голова. Но ничего сверх страшного не произошло.

- Простите меня, Христа ради, - плачет тетка, - я вас не заметила.

- Разнылась, дура, нечего было лопатами махать, - с хрипотцой говорит Никита. – Теперь будешь натурой отрабатывать.

- Ты сам сейчас натурой у меня отработаешь, - взъелась тетка. – Вот заставлю лопатой все грядки перекопать.

- Ты чо, дура, трактор закажи, - ворчит Никита.

Кирилл открыл глаза.

Над ним склонилась тень, он заметил только красивые прозрачные глаза цвета незабудок, в них тонет последний луч заходящего солнца. Россыпь маленьких рыжик точек на дне радужки похожа на веснушки, и только черные реснички вздрагивают, а затем прячут красивые глаза.