Одиночество вдвоем или любовь на пятерых

Глава одиннадцатая Кирилл

Кирилл вернулся с работы рано. Пришлось отпроситься, так сын попросил срочно привезти некоторые документы на его квартиру. Уезжая из дома, Кирилл все документы забрал с собой.

Сейчас-то он понимал, что поступил глупо. Не надежно хранить документы на движимость и недвижимость в коробке в баньке, где замок можно вскрыть простой отверткой. Но и оставлять документы в Алькиной квартире не хотелось, уж больно она не надежная женщина.

Пока добирался до сада, прикинул, что лучше арендовать ячейку в банке, прикинул где расположено ближайшее отделение, наметил для себя, заехать в канцтовары и купить папки.

Сам не заметил, как уже въехал на территорию сада. Возле его дома было пустынно.

- Странно, - подумал Кирилл. – Ещё разгар рабочего дня, работы непочатый край, а работников нет.

Он договорился с Никитой, что работы останавливать тот не будет, перекидывать рабочих на другие объекты тоже. Кирилл торопил друга с ремонтом. Жить в баньке было уже совсем невмоготу.

И вот поэтому Кирилл был очень удивлен затишью на стройке.

Он припарковал автомобиль у ворот. На его парковке стоял одинокий УАЗ Патриот самого Никиты. Но вокруг была тишина, только комары клубились в воздухе, да над высохшей травой мелькал платок соседки. Она все боролась с сухой травой и сорниками.

У Кирилла шевельнулась совесть, это из-за него на участках разросся бурьян, и теперь соседка, не покладая рук, борется с ним. Но совесть шевельнулась и угасла. А он для себя решил, что подожжёт траву, и все дела, потом перекопает.

Кирилл решил зайти в дом и посмотреть, что же делает там его прораб без рабочих. Легко вбежал на крыльцо, толкнул дверь. Уже в предбаннике ему послышались странные звуки, словно кто-то бил себя по ляжкам. Звуки хлопков, а потом протяжный стон.

И он толкнул дверь.

В большой и пустой комнате на полу лежал надувной матрац, а на нем на коленях стояла девица. Она выгибала спинку, как мартовская кошка при случке, покачивая откляченой задницей. А сзади к ней пристроился Никита. Тот в экстазе закрыл глаза, совершая размеренно поступательно – извлекательные движения, изредка ударяя девицу по ягодице ладонью, от чего у той все «булки» были красного цвета, как попа у макаки.

- Я не понял, что за фигня! Что за дом терпимости! – заорал на парочку Кирилл.

Никита с испугу дернулся, девка заорала.

- Кир, Кир, я тебе сейчас все объясню, - залопотал Никитос.

- Что ты мне объяснишь? – продолжал возмущаться Кирилл. – Ник, вместо работы ты тут девок шпилишь! С каких пор здесь обосновался публичный дом!

Кирилл нагнулся, подобрал одежду, что валялась у порога, вышел и выбросил ту за порог.

Небольшой ветерок подхватил вещи, и они приземлились как раз на сучках соседской яблони.

- Кир, ты чо творишь, - за ним выбежал на улицу голый Никита, прикрывая свое достоинство ладонью.

- Ник, тебе пять минут, чтоб собрал свою шмару и убрался отсюда! – орал на Ника Кирилл.

Все это действо происходило на высоком крыльце дома.

В какой-то момент Кир повернулся в другую сторону и его взгляд наткнулся на соседку, что стояла в густой траве. Он ее почти не видел. Из травы торчала макушка в платке и огромные от ужаса глаза.

Только теперь Кирилл понял, как это смотрелось со стороны. Из его дома выбежал голый мужик, чьи трусы сейчас развиваются, как флаг, на ветках яблони.

- Черт, - выругался он, сбежал с крыльца и начал срывать с ветвей одежду. Вот только трусы и лифчик девушки ветер занес почти на самую макушку.

- Соседка, у тебя лестницы не найдется? – осторожно спросил он, обращаясь к густым зарослям.

- В кустах валяется, - пискнула испуганно соседка.

Он, чертыхаясь полез в кусты, исцарапав кожу, порвав рукав на рубашке, наконец, извлек старую, деревянную лестницу. Ей было сто лет в обед, но отбросив трезвые мысли о безопасности, Кирилл приставил ее к дереву и полез вверх.

- Зря вы так, - пробормотала из кустов соседка. – Хлипкая она.

Он почти добрался до вещей, когда скрипнула калитка, и во двор вошёл председатель их садового хозяйства вместе с женщиной бухгалтером. Оба весьма пожилые люди.

- Кирилл? Вы взносы о-о-пла-ти-ли? – тянет председатель, рассматривая предметы женского гардероба, что веселый ветерок треплет в ветвях.

- Яяяя, ааааа? – Кирилл повернулся к ним, неловко вывернув ногу. Лестница и правда была очень неудобная и ветхая.

И тут на крыльцо выскочила мадам в одежде Евы, ни сколько не смущаясь, она уставилась на парочку. А те стояли бледные, разинув рот, теряя вставные челюсти.

- Я ещё долго свои вещи ждать буду, - рявкнула на Кирилла дамочка.- Мне домой чего, голой ехать?

Пожилая женщина бухгалтер испуганно вцепилась в председателя, у нее рот то открывался, то закрывался от возмущения, а в глазах был ужас ужасный. Председатель же уперся взглядом в промежность вертихвостки, казалось, что он готов был захлебнуться слюной. А та стояла на крыльце, повиливая бедрами вправо-влево, не испытывая стыда, словно так и должно было быть.

- Ой, йёк-макарек, - раздалось из кустов. – Писец котенку!

Кирилл дернулся, перекладина лестницы под ним подломилась, и он, матерясь, рухнул вниз, ломая ветки яблони.

- Ну, все! Котенку точно писец пришёл! – последнее, что он услышал из кустов.

Потом Никита матерясь и ругаясь, на чём свет стоит, вез его в травмпункт. Почти час ожидал, пока ему делали рентген, накладывали из полимерной сетки шину. Кириллу повезло, кость только треснула, а не сломалась, но ходить все равно было больно, нога отекла.

- Ну, чего, везти тебя в деревню? – усмехнулся Никита.

- Вези.

- А как на работу добираться будешь? – ерничает Никитос.

- На машине. Нога левая, а в машине коробка автомат, была бы механика, точно бы не смог, - усмехнулся в ответ Кирилл.

- Чё тебя дернула полезть, а главное зачем? – заржал Никита. – Эта дура домой все равно без нижнего белья поехала.