Одиночка

2

Входя в здание университета, я была на нервах. Чувствовала себя после ночных побегушек «до туалета и обратно», мягко говоря, не очень.

Во что бы то ни стало мне нужно сдать реферат!

Коридор был пуст – небольшое пространство, которое делилось на два крыла: матфак и истфак.

Я прошла во второе, и направилась к нужной аудитории. Когда за мной закрылась дверь, я дала себе напутствие: «Будь мужиком! Ты сделаешь это! Ты их порвёшь!».

Как только всё закончилось, я поспешила на своё место. Но, как я и предполагала, меня накрыл очередной приступ. Не дойдя даже до первой парты, стоявшей в двадцати сантиметрах от кафедры, я упала в обморок.

Когда я пришла в себя, то первое, что увидела – лицо фельдшера, прикатившего в карете скорой помощи по мою душу.

– Пришла в себя, слава Богу! – услышала я скрипучий голос бабы Мани, работавшая в нашем деканате. Эта старушка отравляла всем жизнь. Вечно жаловалась на свою маленькую зарплату, сетовала, что слишком много обязанностей на её «немолодых плечах», при этом ни одну из них не выполняла, отчего у неё были конфликты со всеми студентами.

– Дайте ей прийти в себя, – грозно сказал фельдшер, и баба Маня уковыляла в здание универа, оставив меня один-на-один с бригадой скорой помощи. – В обмороки часто падаешь? – обратился ко мне врач.

– В первый раз, – я пыталась сконцентрироваться на его голосе, чтобы вновь не рухнуть от головокружения.

– Беременна?

– Разве что ветром надуло, – пыталась пошутить я, за что получила грозный взгляд в свой адрес, – эм, нет.

– Что-то беспокоит? – возобновил допрос с пристрастием фельдшер.

– Удушье, в основном по ночам, тахикардия.

– Так, приступ мы остановили. Сейчас довезём до дома, чтобы контролировать состояние. Будут ухудшения, вызывай ещё раз. Всё ясно?

– Да, – сказала я чуть хрипловатым голосом.

До дома мы доехали быстро.

Убедив бригаду, что я сама доберусь до моей квартиры на втором этаже, я зашла в подъезд и стала медленно подниматься по ступенькам, крепко держась за перила.

_____

С попытки №3 я попала ключом в замочную скважину[1], и мои уши пронзила трель. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос своей зав. кафедры:

– Анастасия, добрый день!

– Здравствуйте, Инесса Константиновна, – я присела на стул, который стоял в прихожей, чувствуя, что разговор будет долгий.

­­­– Для тех, кто ещё не выбрал место для весенней практики, я сама распределила их на места, список у Вас на почте.

– Я поняла, спасибо!

– Напоминаю, что курсовые мы сдаём в конце марта, если хотим попасть на конференцию!

– Да, я помню, спасибо!

– И ещё…

Разговор продлился, по меньшей мере, полчаса. За это время я успела снять верхнюю одежду, скинуть обувь. Помыть руки, поставить чайник и сделать пару записей в моём дневнике.

Мой чай закончился на фразе:

– Жду Вас завтра на кафедре. Всего доброго, Анастасия.

– До свидания!

Я нажимаю «отбой» и перевожу дух.

Терпеть не могу звонки преподавателей! Особенно, из деканата, особенно от бабы Мани!

Каждый раз, как вы попадаете в поле зрения этой «милой» старушки, как тут же получаете шквал сплетен, волну ворчания на её должность и кучку комментариев по поводу ненависти к должникам.

– Ох, как же вы меня все достали! Этому сделай справку, этому продли зачётную книжку, этому выпиши направление на пересдачу, этому дай ручку для подписи, этому объясни расписание, хотя оно, как для дураков, расписано. Я за свои 7.800 должна вкалывать за всех преподавателей! Да не в жизнь! Нельзя же быть настолько глупыми. Настя, а давай мы Серёжу Кузнецова отчислим? –  говорила она про моего одногруппника уже в какой? Ах, да! Тысячный раз! – Он всё равно на учёбе не появляется, зачёты и экзамены все с пересдачами, зачётную книжку и студенческий не сдаёт. Зачем он будет тут место занимать?

– Мария Алексеевна, мне, верите или нет, всё равно! Есть он, нет его… Я их не замечаю. Мне важно, что Я на учёбе появляюсь исправно и вовремя всё сдаю. На остальных мне плевать с высокой колокольни.

– Ну, раз ты не против, я несу в главный корпус бумаги на его отчисление! – улыбнулась баба Маня и полезла в шкаф за своим пальто.

Как бы она не выпендривалась, но за всю историю нашего ВУЗа платников[2] ещё ни разу не отчисляли.

Как бы то ни было, Серёжу не отчислили.