Одиночка

ЭПИЛОГ

 Дождь стучится по крышам. Я даже не замечаю его. А он льет стеной — обрушивается на тёплую, согретую солнцем землю сплошной стеной. Я стою подле могилы рядом с Элеонорой Дмитриевной – мамой Насти.

Кладбище расположено в двух кварталах от их дома; было просто приехать сюда физически, но вот морально… Это была непосильная ноша.

Я легонько взял маму Насти за руку и сказал ей:

— Элеонора Дмитриевна, нам пора.

Все родные давно разошлись. Не знаю точно, сколько времени мы простояли у свежей могилы, под которым лежит тело моей возлюбленной.

Мы поворачивается к выходу.

В её пустых глазах я вижу горе потери. Острая боль пробивает нас изнутри, поселяется где-то под сердцем.

Ноги у меня ватные, я не чувствую почву под ногами.

— Пойдём ко мне, я…я не могу оставаться одна сейчас, – слёзы медленно катились по щекам Элеоноры.

Добравшись до дома, мы сели пить чай.

Сначала мы сидели в угнетающей тишине, но молчание прервала Элеонора Дмитриевна.

Она откинулась на спинку стула и дрожащим голосом произнесла:

– Почему никто из вас не признался, что Настя была беременна?

– ЧТО?!

Её слова повисли в воздухе. Мне вдруг стало дурно.

 ­­­­­­– Я не знал!

– Вскрытие показало, что ему был всего месяц. И ты не знал?! – Элеонора Дмитриевна перешла на крик.

– Она…она ничего не сказала мне, я клянусь Вам! Настя столько раз говорила о подозрении, но всё это было ложными предположениями, поэтому, её страхи кончились на этом, – я пошарил рукой по карманам, – вот!

Я достал маленькую коробочку.

Элеонора Дмитриевна протянула пальцы к ней, но тут же одёрнула.

­­– Я не могу разобрать её вещи. Ты не мог бы посмотреть что-то в компьютере. Что-то, что она делала, писала, отправляла в последние дни перед… перед… – она запнулась.

Я и сам не мог произнести эти слова. Не вслух, не про себя. Это было дико.

– Я виновата, что меня не было дома в ту ночь.

– Вы не виноваты, Элеонора Дмитриевна! Подождите, я накапаю Вам успокоительного. Всё хорошо. Я помогу Вам пережить эту утрату. Сейчас.

Я встал со стула и вошёл в коридор, смежный с кухней. В небольшом шкафу находились различные лекарства. Среди них я нашёл что-то вроде сборника валерьянки, корвалола и пустырника.

Накапав в небольшой стаканчик, я подал его моей несостоявшейся тёще. 

– Спасибо! Я знаю, она бы хотела выйти за тебя. Как бы она не отнекивалась, говорила, что узы брака это чушь. Дети  – не цветы жизни, – Элеонора горько улыбнулась, – ладно, посмотри, пожалуйста, е    ё вещи. Может, она в последнее время что-то писала в дневнике.

­Я включил ноутбук, который взял в комнате Насти.

После проверки документов, я увидел, что её электронный дневник был изменён накануне перед… несчастным случаем.

Дорогой дневник!

Сегодня 28.02.17.

Меня зовут Настя, я учусь на 3 курсе универа и хочу сдохнуть! Моя жизнь катится в тартарары. Мои родные, друзья и парень отвернулись от меня.

Мама находится в отъезде, я не знаю, когда увижусь с Пашей. И я никогда не увижу Настю. И мать ничего не сказала мне!

Полгода назад я ездила в Москву на конференцию. Было скучно, пока я не увидела на кофе-брейке девочку, как капля воды похожую на меня.

Сначала, я думала, что у меня галлюцинации из-за недосыпа, какой-то кавардак творился в голове из-за ночных приступов.

Но, девушка не была иллюзией. Шоколадного цвета волосы, зелёные глаза с вкраплениями жёлтого, прямой маленький носик, ямочки на щеках, тонкие аккуратные губы. Ничто не отличалось в ней от меня внешней. Я решила узнать о ней больше. Оказалось, что она жила в Москве с родителями с её рождения, на конференцию прибыла для знакомства со специалистами-дипломниками, кто приехал защищать свои проекты. К слову сказать, некоторые из них могли получить неплохую стипендию для осуществления своих трудов.

С Настей мы договорились поговорить с родителями, когда заманим их в одно кафе в одно и то же время. Ей нужно было смотаться в Германию по делам её родителей. Самолёт не добрался до пункта назначения. Они разбились, все пассажиры, плюс экипаж.

КАК МАМА МОГЛА СКРЫВАТЬ НАСТЮ ОТ МЕНЯ?!

[Время написания 01:23]

Элеонора Дмитриевна сидела всё это время неподвижно.

Когда я прочитал то, что было сказано в дневнике, она чуть не упала в обморок.