Одинокая сестра

Пролог

В аду время текло медленно. Вернее, оно вообще застыло, как и солнце, которое здесь всегда оставалось в зените. Ждать, что хотя бы на мгновение маленькая тучка закроет безжалостное светило и подарит спасительную тень, не было и смысла. Будь небосвод голубым, можно было хотя бы воображать, что где-то там существует ветер и прохлада, но небо было янтарное. Земля ржавая. Воздух сжигал ноздри и пах гарью. Везде слышались жуткие, отчаянные вопли — плач измученных душ, вынужденных отвечать за свои грехи на этих выжженных землях загробного царства.

Амос уже привык к этим страшным звукам. Он лежал с закрытыми глазами, оперевшись спиной к огромному валуну. Кандалы, которыми он был прикован к этому камню, жгли его запястья, но он не двигался. Амос давно смирился. Он сразу понял, куда попал, поэтому бежать и сопротивляться не пытался. Тем более это привлекло бы стражей, которые напоминали, что страдания здесь не знали конца. Амос считал трещинки на высохшей земле, задерживал дыхание, крутил между пальцами камешки или просто лежал и смотрел на горизонт. И ждал. Временами его переносило в тела тех, кого он успел помучать при жизни, и он переживал их боль, страх и отвращение, совершенно забывая, что не он был жертвой. После таких переносов он долго приходил в себя и мечтал, чтобы солнце наконец сожгло его и оставило одни угольки на этой проклятой земле.

В какое-то мгновение Амос почувствовал, что шумы и крики на миг прекратились. Он нехотя разлепил веки. На горизонте мелькал силуэт. Явно человеческий. Амос слегка приподнялся, насколько позволяли силы. Он никогда не видел здесь людей. «Кто это мог быть? Почему ему было позволено передвигаться свободно по этим землям?» — любопытство охватило прикованного мужчину.

Хотя стояла неимоверная жара, путник был одет в темно-зеленую мантию из плотной ткани и кожаные сапоги. Капюшон скрывал его лицо, поэтому затаившиеся за возвышенностями стражи этого мрачного мира не могли увидеть, кто был их гостем. Причудливые силуэты то и дело мелькали между скалами в попытках разглядеть, кто же пересек границы их владений, но приближаться к нему не спешили. Видимо, они были также озадачены, как и Амос. Возможно, даже боялись его.

Чем ближе подходил путник, тем тревожнее чувствовал себя Амос. Неужели он отработал свои грехи, и его простили? Или ему предстояла новая пытка мучительнее предыдущих?

Наконец, незнакомец оказался напротив взволнованного узника, и Амос почувствовал, как от гостя исходит слегка уловимая прохлада.

— Приветствую, Амос, — путник остановился, но капюшон не снял.

Амос удивился, услышав свое имя, но даже не поднял бровь и не разомкнул свои уста, чтобы выразить это удивление. Он не хотел разговаривать, выяснять, уточнять, он просто с недоверием разглядывал незнакомца и пытался рассмотреть его лицо, скрытое в тени накидки. Было очевидно, что нежданный гость не принадлежал этому миру, ведь заключенные здесь души были лишены возможности прятаться в тени. Солнце должно было выжечь все их согрешения.

— Вы… — начал было путник, но Амос медленно замотал головой, отказываясь его слушать. Все, что незнакомец мог предложить ему, это забвение, что вряд ли было в его силах. — Я не уйду, пока Вы не поговорите со мной, — твердо сказал незнакомец в мантии.

Амос вздохнул. Что ж, он решил поговорить, чтобы хотя бы немного насладиться освежающей прохладой, исходившей от путника.

— Кто ты? И откуда ты знаешь мое имя? — хриплый, еле слышимый голос вырвался из груди пленника. Амос уже успел забыть, как звучит его голос.

— Мне нужна Ваша помощь. Вы должны вернуться в мир живых.

— Я был бы рад вернуться, — язвительно ответил пленник. Он усмехнулся, но сразу об этом пожалел: потрескавшиеся губы пронзила острая боль, и Амос мгновенно ощутил противный привкус крови на языке. — Но, как видишь, у меня тут планы на ближайшие сотни тысяч лет. Плавиться под этим солнцем и думать о своих ошибках.

— Я помогу Вам выбраться, но Вы должны пообещать, что исполните мою просьбу.

Пленник издал хриплый смешок. Что за бред говорил этот незнакомец? Как он мог освободить его из мира мертвых, дать хотя бы на миг почувствовать свежий воздух и прильнуть губами к прохладной воде из родника? Да, Амос пребывал большую часть своего существования в мире боли и забытья, так и не познав всё богатство и красоту обычной человеческой жизни, но он помнил эти редкие и маленькие прекрасные моменты. Просто жить, просто дышать, просто быть свободным… Это звучало, как что-то невозможное для него.

Слова путника возмутили Амоса. Он даже попытался встать и притянуть ближе нежданного посетителя, чтобы хорошенько встряхнуть. Однако изможденное тело отказывалось его слушаться.

— Наверное, ты перепутал меня с кем-то? — пленник сомневался, что заслужил второй шанс. Здесь он был одной из немногих душ, кого не ждало прощение. Да и был ли он душой или просто ее напоминанием, комком грехов и сожалений, оболочкой для отработки наказания?

— Нет, Вы тот, кто может проникать в других и управлять их телами и речами. Прислужник темного мага, когда-то давно пытавшегося захватить мир.

Ужасная боль обрушилась на голову Амоса. Воспоминания, уже успевшие поблекнуть под адским светилом, снова обрели краски и на миг ослепили узника своей яркостью. Они стремительно проносились перед его глазами и безжалостно вонзались ему в виски. Сколько всего он успел натворить при жизни?

— Амос, мне определенно нужны Вы, — склонившись над растерянным пленником ада, продолжал незнакомец. — А точнее, в Вас нуждается молодая ведьма, хотя она этого и не знает.

— Ведьма? — задумчиво протянул пленник. — Я не понимаю.

— Времени мало. Без Вас ей не обойтись, — настойчиво твердил мужчина в капюшоне.

— И как это сделать? Как мне выбраться отсюда?

— У меня есть идея.