Одинокий инспектор желает...

Глава 2. Отражение

Вязкая тьма окутывает со всех сторон. Я в ней словно в киселе вязну, едва шевеля пальцами.

Что это? И как я сюда попала?

Стараюсь разглядеть хоть что-то, но перед глазами только черничная темнота и ма-а-аленькое светлое пятнышко где-то далеко внизу.

И я резко ухаю туда, на всей возможной скорости приближаясь к этому не яркому свечению.

– А-а-а-а! – вырывается хриплое, и от страха я закрываю глаза ладонями.

Меня несёт словно на сверхзвуковой, потому что мой хрип теряется, отдавая в уши невероятным гулом.

Волосы развиваются где-то позади меня, рот мгновенно сохнет. Наверное именно так чувствуют себя собачки, когда высовывают голову в приоткрытое окно едущей на скорости машины…

Распахиваю глаза чтобы понять, может я и впрямь сейчас гоню на тачке, вылезая в окно и кайфуя от силы встречного ветра?

Но нет. Я, кажется, в полной з…

– А-а-а-а! – продолжаю кричать, потому что пятно приближается, и я несусь к нему на немыслимой скорости.

Если упаду… А я упаду… То точно всмятку. А я не хочу всмятку! Я хочу… На ручки!

Господи, исполни хоть одно моё желание! Не дай мне помереть и оставить такой некрасивый отпечаток от своего прошлого!

Моё падение замедляется и в какой-то момент даже начинает казаться, что я зависаю в воздухе. Но нет, это лишь игра воображения.

Дурного такого воображения, хочу заметить. Ибо стоит снова глянуть вниз, как моё падение продолжается и я уже могу разглядеть некоторые очертания.

Голос мой уже сел от крика, глаза слезятся, а руками я то и дело пытаюсь за что-нибудь ухватиться.

Глупая. В этой пустоте ничего нет. Только темнота и закон физики. Который тащит меня на скорости к земле. Вернее к полу, что выложен словно шахматная доска, квадрат белый-квадрат чёрный. И тут я такая вся расписная… а скоро этот пол окажется расписным.

Как жаль, что бариста в качестве униформы парашюты не полагаются.

И тут передо мной появляется чья-то голова.

Я понимаю, что лететь мне осталось совсем чуть-чуть. И что падение не будет мягким. А траектория моего полёта никуда не сместится, и я рухну сейчас прямёханько на эту русую голову.

– А-а-а-а-а!!!!!!! – визжу ещё громче и зажмуриваюсь.

А потом – жёсткая посадка. Но не на пол. На что-то… тёплое. И издающее глухой стон. Моё лицо тут же во что-то упирается. Что-то мягкое. И… губастое.

Я открываю глаза. В сантиметре от моего носа другой нос. Мужской. А подо мной – сам мужчина, с растрёпанными тёмными волосами и глазами, в которых читается полный спектр эмоций: от шока через ужас к полнейшему недоумению.

Мы лежим губа в губу. Я – пятидесятикилограммовая красота, и он – явно какой-то важный местный житель в бархатной мантии с загадочными символами.

Хм, похоже, я даже разглядеть успела такие мелочи.

Из под моих губ раздаётся его хриплый стон, и я начинаю хмуриться.

И чего он так офигел? Будто на него не стройная нимфа, а целая каменная глыба свалилась. Мужчины, право, такие неженки иногда.

Ой, кажется, я всей своей невесомой и воздушной натурой немного придавила этого незнакомца. Надо быть осторожнее с такими лирическими падениями!

– Аглая! – раздаётся откуда-то сбоку. – Аглая!

Веду взгляд и поражённо замираю.

Чуть в стороне та самая старушка из видения, со старинным зеркалом в руках. И зовёт она явно меня.

Но я не Аглая, – хочу сказать, но мои губы сейчас в плену чужих губ и…

Стоп! Что???

Резко подскакиваю на ноги, чувствуя головокружение и на подкашивающихся ногах отступаю от моего личного живого “батута”.

Старушка с зеркалом подступает ближе и, схватив меня за руку, резко дёргает в сторону, едва не заставляя снова упасть.

Готова обругать эту “милую” незнакомку, но она одаривает меня таким взглядом, словно мы знакомы и что она уже прощается со мной.

– Беги, Аглая, – шепчет старушка. – Беги, пока он не опомнился!

Хмуро смотрю в глаза старушке.

Неужели все дамы преклонного возраста такие двинутые? – опаляет мысль мою бедовую голову.

Усмехаюсь, собираясь заявить этой великовозрастной даме, что больше я на эти ваши старческие трюки не попадусь, но вдруг вижу в её зеркале своё отражение.

Хотя нет, не своё, но…

– А-а-а-а! – снова вырывается у меня.

Из зеркала на меня смотрит та самая старушка лет семидесяти с морщинистым лицом и кожей похожей на пергамент. Такой же тонкой и полупрозрачной.

И уже вот этого моё сознание не выдерживает, и я снова проваливаюсь во тьму. Но только на этот раз — в спасительную.