Одинокий мир

Глава 16.2

- Предварительное дознание подошло к концу? Я осуждён или помилован?

Мальчишка распахнул глазищи и мучительно покраснел, осознавая насмешку собеседника.

- Я… - залепетал он. – Я не имел в виду ничего такого…

- Запомни, парень, - Ромуальдилинн уже оделся и теперь перекладывал перемешанные пожитки в мешках, готовясь к продолжению пути. – Своё разностороннее образование и гибкий ум, способный взглянуть на волнующую тебя проблему с разных сторон, не всегда стоит демонстрировать оппоненту вот так, в лоб. Большинство тех, кого я знаю, за такие разговоры уже обвинили бы тебя в измене. Так что в следующий раз держи язык за зубами и думай головой, прежде, чем озвучить свои сомнения.

«А птенчик-то испугался», - отметил он с удовлетворением, глядя на побледневшее лицо Кузнечика. – «Дошло, наконец. Небось уже жалеет, что высказался с такой неуместной откровенностью.»

- Я вовсе не имел в виду ничего такого… - опять жалобно проблеял мальчишка.

- Ты это знаешь, я это чувствую, а больше – вряд ли кто сообразит, - слова воина падали тяжёлыми булыжниками на беспечную вихрастую голову, и парнишка всё больше вжимал её в острые плечи. – Так что под деревенского простачка можешь больше не косить – от тебя за версту благородной кровью тянет. Ни одному деревенщине и в голову не придёт озаботиться морально-этическими аспектами действующих вдоль границы конфронтаций. Им лишь бы в живых остаться, да пузо своё покрепче набить.

Кузнечик задышал часто и заносчиво вскинул острый подбородок, поднимаясь с кочки.

- Я просто доверяю тебе, понимаешь? – как в омут кинулся. Яркие глаза смотрели прямо.

Ромуальдилинн улыбнулся. Долго сердиться на доверчивого Кузнечика не получалось.

- Собирайся. Поедим и будем выдвигаться.

Некоторое время молчали.

- Куда мы теперь? – голос мальчишки звучал робко, виновато.

- Ты – в Храм, а я – в степи.

Кузнечик аж вскинулся:

- Ты отправишь меня одного?

- Не кипишуй, ешь, - Ромуальдилинн протянул ему полагающуюся долю. - Скоро нас догонят братья, поедешь с ними.

Кто такие братья Кузнечик не спросил. Видать, переживает, как бы опять не ляпнуть чего лишнего.

Тайна белокурого мальца напротив всё больше волновала Ромуальдилинна. То, что она есть, он больше не сомневался, но чего ему уж точно не хотелось – так это вскрыть её напролом, грубо. Хрустальный подарок от Брана был слишком хрупок для его жёсткой силы. Надо поддеть этот замочек тонко, кончиком ногтя, а такие деликатности никогда не были его сильной стороной. Поэтому торопиться не будем… Наберёмся терпения.

И всё-таки, отпускать Кузнечика в Храм чертовски не хотелось. Воин невольно поймал себя на диком желании убить ещё кого-нибудь… И прикопать в лесу… И чтоб Кузнечик опять испугался, запрыгнув к нему на руки.

Взгляд его то и дело возвращался к мальцу, который трапезничал напротив и отмечал мелкие детали, которые врезались легкими острыми уколами в сердце. Как ровные зубки рвут белое мясо. Как острый язычок облизывает пухлую нижнюю губу. Как он отбрасывает с лица неровную выгоревшую чёлку тыльной стороной ладони, а она, непослушная, всякий раз упрямо падает обратно, закрывая глаза. Как он слизывает тоненький слой жира, стекающий каплей по изящному мизинцу…

Жар уже без шуток полз по мощному телу воина, отбивая неровный ритм в груди и в паху, заставляя спрятать глаза и замереть, опустив голову.

«Идиот!» – внезапная догадка прошила его, заставив мысленно вздрогнуть. – «Где фляжка?»

Отбросив сухарь, он принялся лихорадочно рыться в сумках, впопыхах ничего не находя и проклиная собственную беспечность.

Кузнечик замер, не успев прожевать мясо, и взирал на него с удивлением и беспокойством.

- Ты чего? Что случилось? Потерял что-то?

- Есть! – чувствуя невероятное облегчение, Ромуальдилинн вытянул с самого дна знакомый плоский сосуд, содержимым которого недопустимо пренебрегал в последнее время. Открутив блестящую крышку, повисшую на короткой цепочке, он опрокинул содержимое в рот, запрокинув голову. На язык упала лишь пара жалких капель, проскользнувших в горло знакомой горечью. Не желая верить в такую подставу, Ромуальдилинн яростно затряс серебряной флягой, добившись от неё ещё лишь одной густой капли. И всё.

- Кончилось… - ему и самому стало противно от того, как жалко прозвучал его голос.

- Что кончилось? – Кузнечик простодушно заглядывал ему в лицо, недоумевая на его растерянность. – Вода? Возьми вот эту.

Он протянул ему большую флягу с живительной влагой, и Ромуальдилинну захотелось взвыть. Как он мог быть таким беспечным?

- Болотная ряска закончилась, - не сдержался он, глядя мальчишке в глаза почти с ненавистью.

Пусть осознает. Разделит с ним страх и неуверенность.

Пусть не подходит близко и держится от него подальше. Может тогда неуместные мысли выскочат из его головы? Может, тогда ему полегчает?

Но Кузнечик по-прежнему смотрел доверчиво и прямо.

- Что за гадость? – он перехватил у Линна ненужную уже фляжку и, понюхав, бросил её, скривившись. – Ты уж прости, но пахнет мерзко. Это какое-то лекарство?

Ромуальдилинн замер.

«Это что-то новое…» - у него не было ни слов, ни мыслей.

Парнишка, конечно, потерял память, но ведь не настолько же? Он ведь знает, что такое сухарь, который ест, вода, которую пьёт, так какого рожна он спрашивает, что такое болотная ряска? В какой теплице его вырастили?

- Ну да. Лекарство, - чётко проговорил Ромуальдилинн и мысленно положил ещё одну странность на полочку под названием «Кузнечик» в своей голове. На полочке становилось тесновато. – Это не проблема. Ешь.