Одинокий мир

Часть 2. Глава 1

Лир Ильмиса оказался хорош. Не Бадун, конечно, но не подвёл ни разу. Ступал тихо, когда надо было красться в ночи, и лихо гнал вперёд, когда счёт шёл на секунды.

Ни одна пёстрая стрела не долетела до них, несмотря на то, что Ромуальдилинн старался не уходить далеко вперёд, опасаясь, что виххры, отстав, развернут в сторону моря.

Ему просто немного не повезло. У артайского легата, делегацию которого он, к своей ярости, застал в очередном кочевье, оказался при себе артефакт поиска. Штука настолько редкая и ценная, что не у каждого князя имеется. Таких не больше пяти на весь Хвазар. У него вот, к примеру, нет.

И тот факт, что Его Артайшество Великая-Заноза-В-Заднице передал легату свой поисковик, говорил о многом. И, в первую очередь, о том, что любая минута промедления может стать роковой. Надо гнать в Храм и передавать в столицу приказ, чтобы подымали войска.

На этой мрачной мысли он и попался артайцу на глаза, когда тот крутился на месте, как сумасшедшая перепёлка, сканируя степь. Синий луч каменного искателя, висевший у него на шее среди прочих разноцветных побрякушек, и указал прямёхонько на незваного гостя, который как раз прятался за небольшим барханом, шпионя за диким племенем. Хорошо, что артаец не сразу сообразил, что артефакт сработал. Пока он подслеповато вглядывался в темноту, Ромуальдилинн уже нёсся прочь к ближайшему холму, где оставил лира.

Встреча с Греем, на которого он внезапно выскочил, унося ноги от несущейся за ним гикающей степной конницы, стала крайне неприятным сюрпризом. Теперь виххры по-любому разделятся, чтобы догнать обоих.

Ему стоило немалых усилий оттянуть на себя большую часть преследователей, но с полсотни Грею всё равно досталось. Думать об этом возможности уже не было, и он, старательно отгоняя отвлекающие его мысли о братьях и Кузнечике, погнал вперёд. Следовало увести кочевников как можно дальше от морского побережья и оторваться до того, как они всей толпой углубятся на территорию Ливии. А потом уже, когда их количество уменьшится до приемлемого уровня, принять бой против самых настырных.

Осознав, что вернуться к братьям уже не получится, он лишь зубами скрипнул от ярости. Придётся отправить приграничный патруль, чтобы найти их. Если ситуация позволит.

Пара часов бешеной скачки была прервана неожиданным внутренним зудом. Ярким и острым, на грани боли. Далеко не сразу он понял, что, к его ужасу, происходит то же самое, что он уже испытал в этой дикой, наполовину чужой пустоши всего несколько суток назад. Бесконечно долгих, но заключивших в себе пусть и маленькую, но до невероятности счастливую жизнь. Только если в прошлый раз, теряя отца Брана, внутренняя боль от лопнувшей струны бытия родного наставника, терзая его, позволяла хотя бы дышать, то сейчас, когда он осознал истинную причину её появления, в сердце словно кинжал повернули.

Маленькая яркая звёздочка, разгоравшаяся в его душе всё ярче с каждым днём и часом, проведённым рядом с неожиданно ворвавшимся в его жизнь мальчишкой, вдруг вспыхнула маленьким взрывом и обуглилась, сжигая вместе с собой его замершую в безмолвном крике душу. А тонкие струны братьев одновременно натянулись и зазвенели, истончаясь с каждой секундой.

Задохнувшись от осознания невыносимой правды, Ромуальдилинн так резко натянул поводья, что лир встал на дыбы, и, заржал, выбросив его из седла.

Удар о землю он не почувствовал. Грудь горела огнём, тело билось в агонии, а его чёрная, выгоревшая душа едва тлела, осыпаясь бесцветным пеплом. И означало это только одно – Кузнечик уходил. Навсегда. Виххры догнали его.

Всё это произошло так ужасающе быстро, что никаких надежд, что он ещё сможет спасти догорающие останки маленькой звёздочки, ему не осталось. И так нескончаемо долго, будто он прожил ещё одну невыносимо длинную и пустую жизнь.

***

Вода приняла Томку в свои стальные объятия знакомой жёсткой прохладой, разом выбив из тела воздух и сознание. Полёт был долгим, удар сильным, и бесконечно затянувшиеся секунды неподвижная девушка погружалась всё глубже и глубже, увязая в мокрой темноте, пока что-то внутри неё не встрепенулось, просыпаясь и протестуя. Она затрепыхалась, безуспешно пытаясь погасить панику, и потянулась наверх, к свету. Сил не хватало, но она боролась изо всех сил, с ужасом понимая, что на этот раз всё-таки не выплывет. Рот её открылся в немом отчаянном крике, и она, захлёбываясь, вдохнула ненавистную солёную жижу, задёргавшись в предсмертных судорогах, толкающих её всё глубже в вечную заледеневшую темноту.

Кто-то схватил её за руку и быстро потащил вверх, но Томка уже не осознавала, что спасение близко. Она билась в агонии, вырываясь и изо всех сил мешая своему спасителю.

К счастью, могучий пловец, подхвативший её, был не из тех, кого перешибёшь прутиком. Несколько мощных гребков - и он уже поднимает её над поверхностью, надавливая ладонью на грудь.

Очнувшись, она бесконечно долгое время рыдала, кашляла и плевалась морской солью пополам с песком, цепляясь за чью-то жилистую шею и не в силах даже открыть глаза. А когда, наконец, подняла гудящую голову с широкого плеча, то убедилась, что её держит Вавила. И Ильмис. И близнецы. Все они рядом. Смотрят широко открытыми дикими глазами, переглядываются в тревоге и готовы подхватить её в любую секунду. Не сдерживаясь, девушка обхватила великана в крепком объятии:

- Спасибо.

Произнести не смогла, лишь губы обозначили непроизнесённые звуки.

Ильмис что-то ответил, но Томка ничего не услышала. Звук ушёл, а в ушах бился лишь грохот пульсирующей крови.

Не мешкая, они поплыли вперёд. Вавила разгребал воду широкими взмахами, а она, переместившись за спину, попросту оседлала его, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Перед глазами всё расплывалось. Томку вело, тело не слушалось, но она сцепила зубы и принялась дышать глубоко и ровно, ведя про себя чёткий отсчёт вдохов и выдохов. Старая привычка, помогающая ей восстановить сбившееся дыхание на тренировках, сработала и на этот раз. И когда, в полуметре от левого плеча Вавилы, булькнула, утопая, стрела, она уже почти была готова двигаться самостоятельно.