Одинокий мир

Глава 5.2

После того, как он принял решение, дышать сперва стало легче. Но накатила усталость. Сила отступала, сворачиваясь внутри него толстыми упругими кольцами. Как огромная змея, которая лишь делала вид, что прилегла вздремнуть, но при этом была готова в любой момент выскочить и жалить, крушить, рушить - уничтожая всё на своём пути. Пока не останутся одни руины.

Так вот каково это – найти свою пару. Самого близкого и родного человека, рядом с которым ты можешь всё – нет никаких преград. Оказывается, это гораздо более яростно и самоуничтожающе, чем он себе представлял.

И да - это позволяет чувствовать себя самым могущественным человеком на свете. Но и самым уязвимым, мелким, ничтожным. Потому что не можешь сдержаться. Потому что жалок и слаб, не имея сил обуздать свои желания. Потому что один презрительный или испуганный взгляд сопливого мальчишки способен обратить тебя в камень с навсегда застывшим сердцем.

Ромуальдилинн неслышно застонал.

Отчего он осознал это в полной мере только сейчас, в разлуке? Почему на его долю выпал этот новый Хаос? Зачем Первородная Мать отправила его в степь, навстречу судьбе, которая погубит самое чистое и прекрасное создание во Вселенной?

Вернуться с столицу и сделать вид, что ничего не было, невозможно. НЕВОЗМОЖНО. Проснувшаяся сила погубит его, выплеснувшись или сожрав изнутри. А заодно разнесёт половину столицы. А оставшуюся жалкую часть проглотят артайцы.

Что же делать? ЧТО ЕМУ ДЕЛАТЬ?

Найти Кузнечика и встать перед ним на колени, умоляя принять его? И увидеть недоумение или безразличие в его глазах, когда эта добрая душа будет подбирать слова, чтобы мягко его отвергнуть. Или просто подойти и забрать то, чего жаждет его сила, чтобы обрести контроль? И ненавидеть себя каждую оставшуюся секунду этой презренной жизни, задыхаясь от страха и ненависти, которые будут источать эти наивные яркие глаза?

Что же ему остаётся, кроме того, чтобы, сцепив зубы, ждать, пока душа не выгорит дотла?

- Ваше Величество… - слабый голос донёсся до него сквозь гул мыслей в голове. – Вы желаете ехать дальше в степь? Вы уверены, что это разумно, Ваше Величество?

Ромуальдилинн обернулся. Иридий висел на своём лире, держась из последних сил. Спёкшиеся от крови волосы, грязная борода и одичалые глаза делали его похожим на виххра. Капитан, полностью растерявший свой отряд, много раз пытался образумить его за эти дни – безуспешно. И теперь он даже обалдел немного, увидев, наконец, что взгляд Ромуальдилинна стал спокойным и осмысленным.

- Ты честно выполнил свой долг, Иридий, - голос Линна звучал сухо и твёрдо. – Сделал гораздо больше, чем был должен. Больше, чем я ждал от тебя.

- Ваше Величество, да я… - командир задохнулся. - Да мы за Вас… Всё что угодно… Да я же ещё при Вашем батюшке…

- У меня был всплеск, ты понял это?

- Как не понять, Ваше Величество… - Иридий опустил голову. - Может смерть отца Брана это того… спровоцировала? Вы же близки были очень, вы же как сын для него… - мужчина надсадно раскашлялся.

- Надо найти наших людей и вернуть их в Храм. Сколько в живых осталось?

- Да кабы знал я, Ваше Величество… - Иридий дышал глубоко и тяжко, с подсвистом. - На моих глазах семерых точно убили. Хоть бы кого найти – и то за счастье будет.

- Тогда поторопимся.

Стыд за прерванные жизни своих людей на мгновение кольнул его. Что ж, годы мира и спокойствия, когда он зубами выгрызал здоровье каждого ливийца, похоже, миновали. Надо привыкать к тому, то его воины опять будут уходить.

Да, он остановил виххров. Но это ненадолго. Скоро артайцы приведут их к Храму. Или к Монастырю. Если уже не сделали этого, пока он развлекался в степи с мелкими бандами.

А ведь это вполне мог быть отвлекающий манёвр – он даже похолодел, осознав это. Если его личность раскроется, то неугомонные соседи будут делать всё возможное и невозможное, чтобы задержать его на этой пустынной земле как можно дольше, оставив тылы неприкрытыми.

- Потерпи ещё немного, Иридий, - подойдя ближе, он прислонил горячие ладони к вискам командира, делясь с ним своей силой. – Скоро ты сможешь отдохнуть.

Спустя несколько минут они возобновили скачку, держа путь к Храму и стараясь найти по дороге хоть кого-то из своих – живого или мёртвого.