Одинокий папа. (не) желает познакомиться

Глава 5

Будто услышав мои мысли, Никуша выстреливает вопросом:

– Папуль, а ты нас сразу полюбил? Ну, еще тогда, когда мы жили в мамином животике?

– Да, милая, сразу. И очень сильно, – отвечаю, опуская подробности, как их мама довела меня до приступа ревности и бешенства. И по этой причине была хоть и не сильно, но бита по голой жопке.

– А кого ты полюбил больше - меня или Никитку? – тут же вкручивает свой традиционный вопрос моя маленькая и ревнивая женщина.

– Я сразу полюбил вас обоих. Одинаково и сильно. И всегда буду так любить, – отвечаю, смотря в зеркало заднего вида на двойной смысл своей жизни.

– Ну-у-у, я же девочка, – сложив бровки домиком и губки бантиком, продолжает тянуть на себя одеяло упрямица Ника. – Девочек любят больше, чем мальчишек…

Вижу, как Никуша показывает Никитке язык.

Брат тоже не остается в долгу и корчит сестре рожицы.

– Ники, я хочу, чтобы вы всегда помнили о том, что я вас люблю одинаково. О-ди-на-ко-во! Это понятно, – говорю серьезно, четко и ровно, хотя сам внутри себя еле сдерживаю смех.

– А мама? Мама кого больше любила, – не унимается маленькая провокаторша.

– Мама сильно-сильно любила и продолжает любить вас обоих, – отвечаю сипло, чувствуя, как спазм сжимает горло и в уголках глаз появляется соленая влага.

Пытаюсь сглотнуть, чтобы освободить горло от нервного кома и рот - от горькой слюны.

Понимая, что мои усилия напрасны, беру с пассажирского сидения бутылку, отворачиваю крышку и пью.

– Ники, пить будете? Воду или компот? – спрашиваю детвору.

Делаю это специально. Так хочу закрыть разговор, который роняет меня в деструктивные мысли.

Никита просит воду. Ника – компот. В дополнение к бутылкам передаю каждому по пачке печенья.

Пока детвора молча хрустит, я снова думаю о своей любимой Юлечке.

Вспоминая наши разговоры накануне рождения малышей, не могу отпустить мысль, что Юля предчувствовала свой уход.

– Витюша, надо помнить: у нас двое малышей. Я тебя очень прошу к обоим относиться одинаково. Никакой разницы между ними. Они равны между собой. И не важно, кто у нас родится - мальчики или девочки, – шептала мне Юля.

Слушая свою любимую, я пальцами играл с пупсиками в «догони меня» и целовал огромный живот, который никак не вязался с хрупкой фигуркой Юльки.

За время беременности она совсем не прибавила в весе.

Врачи ее ругали за это. Назначали специальные питательные растворы. Но…

Я то знал, что Юлька ест с утра до вечера, еще и порции, которые даже мужик не мог бы освоить.

– Милый, наши детки, конечно же, будут совершенно разными. Ну, как и все люди. Но… Наша задача - дать им свою любовь…

Все время просвещала и убеждала меня Юля.

– Знаешь, я уверена на тысячу процентов, что только те, кого любили, умеют сами любить. Я обожаю наших пупсиков. И буду любить их всегда, что бы ни случилось…

Каждое слово о малышах, которые должны были в скором времени родиться, Юля говорила с такой любовью и нежностью, что не верить ей было невозможно.

– Витюш, даже если ты на меня будешь сердит или вдруг разлюбишь совсем, никогда не переставай любить наших детей. Поклянись мне в этом! – увещевала меня Юлечка буквально за день до того, как лечь в роддом на плановые роды.

Смотря на жену, я был готов клясться в чем угодно.

Уже перед родами мне было так жалко свою любимую, что я решил: эти дети наши единственные. Других не будет никогда.

Наш последний разговор состоялся уже в приемном отделении, куда я сам привез Юлю.

Пока мы ждали врача, жена снова начала проводить со мной воспитательную беседу.

– Милый, и еще… Ты никогда никого из них не обидишь - ни морально, ни физически. Никакого ремня и рукоприкладства. Никаких оскорблений, обвинений, обидных слов в адрес малышей. Конечно же, они буду шалить, вредничать и ошибаться. Но… Ты, как папа, должен быть с ними терпелив. Запомни: все можно объяснить без крика, угроз и наказания…

“Да, любимая, все так и есть! Все время следую твоим наставлениям и советам. Помню каждое твое слово. Живу нашими детьми и тобой”, – мысленно говорю Юлечке, смотря в зеркало заднего вида на нее, сидящую между креслами Ников.

– Папуль, а как ты думаешь, мама видит нас? – словно читая мои мысли, выстреливает вопросом Ника.

– Конечно, видит! Мама всегда рядом с нами, потому что она в наших сердцах, – спокойно отвечаю дочери, сглатывая ком горечи и смаргивая выступившие слезы...