Одинокий папа. (не) желает познакомиться

Глава 6

Моя детвора мчится известным им маршрутом по коридору в большую гостиную, где нас ждет баба Шура.

Иду за ними и снова вспоминаю, как четыре года назад я совершенно оглушенный горем сидел около кроваток моих малышей.

Врач, стоящая рядом со мной, монотонно бубнила: “По всем показателям ваша супруга была совершенно здорова. Никто не мог и предположить такого исхода в двадцать три года. Причина установлена. Смерть наступила в результате закупорки артерии, которую вызвал оторвавшийся тромб. Мы можем вам помочь устроить детей в хорошие семьи…”

На последних словах врача в моем мозгу раздался голос моей Юльки: “Сейчас же возьми себя в руки, Виктор! В какие семьи наших детей? Если меня нет рядом с малышами, то у них есть ты - их отец! Ты мне поклялся! И я уверена, что ты справишься! Найдешь выход. Надо звонить бабе Шуре…”

Фраза про бабу Шуру отрезвила меня.

И я позвонил.

И Шурочка приехала к нам. И три с половиной года мои Ники были с бабушкой, как у Христа за пазухой. Но…

Шесть месяцев назад бабу Шуру разбил инсульт. Хорошо, что я в этот день находился дома.

Время, которое мы не упустили, дало нам фору. Бабушка на слегла совсем. Врачи сделали все, что смогли. Но…

Процесс восстановления очень долгий. Пока наша бабуля еще только начала более уверенно ходить с ходунками, сама есть и выполнять самые простые естественные потребности.

Морально мне было бы легче забрать ее домой. Сделать этот шаг не позволяет понимание, что я не смогу обеспечить в домашних условиях Шурочке полноценный уход и реабилитацию.

Да и она сама наотрез отказывается ехать.

Мы друг по другу очень скучаем. Детвора особенно…

Зайдя в гостиную, вижу, что Ники уже забрались к бабуле на колени и щебечут ей о своих делах, как два воробья.

– Буся, в этом приюте очень плохо. Воспидрылка Гарпия. Она детей обижает. Наказывает, – жалуется Ника.

Слова дочери занозят мою душу. Ставлю себе галочку, поговорить с Никами об этом на обратном пути.

– Ага. И нас в угол ставили, – подключается Никита.

Рассказывает по-мужски спокойно и обстоятельно.

– Ну, я подрался. Да, за правду. Большие мальчики Васю обижали. Он сирота. У него никого нет.

– Васю Гарпия шлепала по попе. Нас нет. А мне…Волосики больно расчесывала. Драла их. Вот, – продолжает делится с бабушкой Ника. – Мы не хотим больше в этот приют. Буся, давай ты поедешь с нами домой.

– Да. Поедем, ба. Мы будем тебя слушаться, – поддерживает сестру Никита, заглядывая бабушке в глаза.

– Шурочка, мы все дома сами можем делать. И в магазин ходить, и в детский сад, – Ника, говоря бабушке, смотрит внимательно на меня.

Я тоже смотрю на дочь. Но…

Пока не могу ничего сказать хорошего. И баба Шура это знает.

Сейчас было бы полным безумством забрать ее из медицинского учреждения, где у нее процедуры с утра до вечера.

И еще проблема в том, что наша Шурочка фактически не говорит.

Не дай Бог, что случится с ней или с детьми, то она даже элементарно не сможет позвать на помощь.

Смотрю на бабушку и детвору, которая рассказывает своей ба все, что накипело на детских душах.

Бабуля в ответ кивает им головой, показывая, что понимает их.

Радостно мне, что эта могучая кучка очень хорошо друг друга понимает.

– Папа сегодня нам твои блинчики жарил, – рассказывает Ник.

Бабуля улыбается и детворе, и мне.

– Ага. Не такие вкусные, как у тебя. Толстенькие. И дырдочек мало, – тут же вставляет замечание Никуша.

На слова моей любимой критиканши бабушка реагирует строгим взглядом.

– Ой, папуль, извини. Я не хотела тебя обидеть, – начинает хлопать глазками, надувать губки и выкручиваться Никуша.

– Папа вчера мне купил новый танк, – деловито вспоминает Никита. – А сегодня мы поедем на выставку.

Бабушка смотрит на меня и одобрительно кивает головой.

Я с благодарностью улыбаюсь в ответ и снова вспоминаю, как моя хрупкая бабушка стала для меня той опорой, которая не позволила мне совершить то, о чем бы я очень сильно жалел.

– Мы же вдвоем, значит, со всем справимся, Вить, – первое, что сказала мне ба, когда я встречал ее на вокзале. – И речи не может быть о твоем увольнении из армии. Отец и Юлечка были бы против. Я это точно знаю.

Мой отец был единственным сыном бабушки.

Она родила его поздно и без мужа. Причины дома никогда не обсуждались.

Гибель сына ба приняла и пережила стоически. Всю свою нерастраченную любовь отдала мне.

Пока мать не отправила меня учиться в суворовское училище, я практически все время жил у бабушки.

С моей матерью отношения у Шурочки были достаточно прохладными, а вот Юлечку ба приняла сразу, как родную.

Половину каждого отпуска мы, по настоянию Юли, проводили у бабушки.

Я начал приводить в порядок ветхую дачу.

Юлька всегда говорила, что наши дети должны хоть лето проводить у Шурочки.

Только судьба распорядилась иначе…

Смотрю на ба с Никами и думаю, как бы мне малых отправить, чтобы поговорить с бабушкой без них.

– А не пойти ли нам в парк на прогулку? – предлагаю троице.

Сразу же замечаю знак одобрения, который мне посылает ба.

– Ники, я собираю бабушку. Вы надеваете куртки и шапки, выходите на улицу и ждете нас на скамейке рядом с окном комнаты Шурочки.

Посмотрев на каждого своего ребенка, даю каждому задание:

– Никита, ты подаешь Нике верхнюю одежду. Она девочка.

– Никуша, помоги брату горло шарфом закрыть. Я за вами буду следить в окно.

Пока собираю бабушку, быстро рассказываю новости и присматриваю за сыном с дочерью, которые бегают рядом со скамейкой.

– Командир части предлагает мне пройти обучение в академии. Я бы тоже хотел. Если получится выбить садик, то поеду, – рассказываю ба то, что меня сейчас беспокоит. – Вот думаю… Маме позвонить. Вдруг она согласится, чтобы мы пожили у неё.