Одинокий папа. (не) желает познакомиться

Глава 7

Товарищ майор, начальник части генерал-майор Огнев ждёт вас в четырнадцать часов с докладом, – сообщает по внутренней связи дежурный офицер.

Прекрасно понимаю, о каком докладе идёт речь. Достаю документы. Просматриваю. Делаю на стикере пометки и пояснения. Предполагаю, что разведданные придется перепроверять лично. Во всяком случае в свой предыдущий доклад на совещании я сам это обозначил: “Товарищ генерал, данные, переданные группой “RUF”, не по всем параметрам совпадают с аэрофотосъемкой. Расхождения существенные. По моему мнению, необходима дополнительная разведка. Готов провести её лично.”

В момент “козыряния” я был уверен, что вопрос с детьми решу. Но…

На сегодняшний день воз и ныне там. Матери я так и не позвонил. Не сделал этого, чтобы снова не злиться на себя самого. И все же…

Думаю о Никах. Вернее, о том, как поступить, чтобы не травмировать двойняшек тем, что им придется несколько дней провести в интернате.

Сижу, как в какой-то попсовой песне: “Я думаю, я думаю, Я ничего опять не придумаю”.

Да-да. Ничего так не придумав, все же звоню матери.

Традиционно с первого раза дозвониться не удаётся.

Только на четвертой попытке дозвона слышу веселый и бодрый голос мамы:

– Да. Что случилось, сын?

– Добрый день, ма. Нормально все. Ты как?

– Хорошо все, Вить. С подругой детства встретилась. Сидим в ресторане. Ты по делу или поболтать?

– По делу, ма. Мне помощь твоя нужна.

– Помощь?!

Беззаботность в голосе матери уступает место удивленной настороженности.

– А что случилось, Виктор? Может ты мне вечером перезвонишь? Мне сейчас не совсем удобно разговар…

– Мам, ты можешь приехать к нам на несколько дней? Ну, может, на три, – сразу же уточняю, чтобы не испугать родительницу.

– На три? А ты где будешь в это время, Вить? И зачем мне ехать?

– Я должен убыть в короткую командировку, мама. И очень прошу тебя в это время, всего дня три, побыть с Никами, – объясняю как можно мягче, боясь сорваться в пике. – Нужно будет утром внуков отвести в сад и вечером забрать. Ну, еще покормить и спать уложить. Хотя… Это всё Никитка и Ника могут и сами сделать.

– Виктор, мы уже с тобой обсуждали этот вопрос, – мама переходит на шипящий шепот. – У меня свой режим жизни. Я страдаю бессонницей. Долго не могу уснуть. Иногда засыпаю под утро. Потом сплю почти до вечера. И как ты себе представляешь мои эти три дня с твоими детьми?

Слушая мать, хочу заорать на нее. Но…

Я изо всех сил держу себя в руках.

– Мама, детский сад находится прямо в нашем дворе. Ходить особо никуда не нужно.

– Все. Не могу разговаривать. Подруга пришла. Позвони вечером, – выдыхает быстро мать, а я слышу мужской бас, который обращается к ней по имени.

Попрощаться не успеваю, потому что родительница скидывает разговор.

С раздражением смахиваю вкладку звонка. Вижу на главном экране фотографию хохочущих Ников.

Улыбаюсь своей детворе. Провожу пальцем по их веселым мордашкам.

Понимаю: матери перезванивать нет смысла. Смотрю на Ника и Нику с мыслью, как правильно объяснить малышне, что им придется три дня, а, может, и неделю, побыть в интернате.

Тут же вспоминаю, как в последний раз мы выходили из дверей неприятного им заведения, и Никуша подняла на меня лицо и с надеждой в глазах, морща носик и почесывая лобик, пробубнюкала:

– Папуль, мы же…Ты же…Ну же…Давай больше не поедем в этот приют. А? Мы с Никиткой уже большие. Можем дома одни оставаться. Будем сидеть тихо-тихо, как мышки. Даже никому не скажем, что одни. Папуль, ну, пажальста – пажальста…

Вздыхаю и морально готовлюсь не к докладу у начальника части, а к разговору с детьми.

Доклад мой традиционно проходит спокойно и конструктивно. Генерал Огнев – настоящий человек и прирождённый стратег как в военном деле, так и в отношении личного состава.

В часть Егора Ильича я попал служить, как говорится, по великому блату.

Наши офицеры часто смеются, что на место в список личного состава части генерала Огнева проходной балл выше, чем в лучший вуз страны.

Попасть под крыло Егора Ильича дорогого стоит. Мне повезло, потому что меня рекомендовал начальник учебного центра Никита Егорович Огнев.

В части я служу чуть больше года. В мое положение, отца-одиночки, Егор Ильич, как у нас говорится: “Понял. Принял”, – сразу обеспечил нашу семью просторной квартирой и детским садом.

Первое время после инсульта бабушки за моими Никами помогала присматривать Лариса Андреевна – жена Огнева.

Она же выбила для двойняшек место в лучшем интернате для детей военнослужащих из отдаленных воинских частей.

К условиям в интернате у меня нет никаких претензий и нареканий.

Ну, а личный состав – дело такое.

Понятие человеческий фактор никто не отменял.

У нас в Суворовском тоже хватало тех, у кого маленький человек – птенец безголосый и бесправный.

– Товарищ майор, выкладки ваши понятны. Выводы правильны и адекватны. Группа уже на низком старте. На месте не должно быть осечек и непредвиденных ситуаций. Командование хочет чистый результат. Потому проверка данных должна быть проведена в ближайшее время. Рапорт ваш, майор Гордеев, принимаю, – четко по делу говорит генерал Огнев. – Виктор, мы бы с Ларисой Андреевной на время командировки взяли твоих мальцов к себе. Но… Сами с дочерью убываем в санаторий.

– Благодарю, товарищ генерал, за поддержку и заботу. Справимся своими силами с этим вопросом. Уверен, неделю детвора продержится, – отвечаю коротко, хотя у самого “мотор” отбивает кривой ритм.