Одинокий папа. (не) желает познакомиться

Глава 8

Командировка затянулась на долгих десять дней. Позвонить в интернат напрямую и узнать, как дела у моей детворы, за все эти дни не было никакой возможности.

Дважды информацию для меня уточнял Никита Огнев:

– В принципе, без проблем. У детей все штатно. Никита подрался. Ника засопливила.

Слушая подполковника Огнева, с нежностью представляю, как моя детвора будет меня жамкать и тыкаться, как кутята, своими носиками в мои щеки.

Вспоминая памятные моменты: первые агуканья, зубки, шаги, слово “мапа”, “баба”, “дай”, “нечу”, – снова и снова думаю о моей любимой Юлечке.

И опять проваливаюсь в тот день, когда моя жизнь разделилась на “с ней” и “без нее”.

Помню посекундно все события до известия, уронившего и разбившего мое сердце.

Утром после построения и доклада я отпросился у начальника части, чтобы съездить в областной центр к Юле и своим крошкам.

По дороге купил огромный букет и конфеты.

Шел к жене, как на свидание. Моя душа о радости ликовала. Сердце отбивало ритм, словно марш победителей.

Я уже был в курсе: у нас мальчик и девочка – Никита и Ника. Так мне сказала медсестра по телефону еще ночью, когда малыши только появились на свет.

Войдя в холл перинатального центра, мой животный инстинкт почувствовал во взгляде медсестры ресепшна сигнал “опасность”.

Только тогда я еще не знал, что это в нашу семью пришли две непрошенные гостьи - беда и горе.

Да я и не сразу осознал слова врача:

– А вам не сообщили? Медсестра не сказала? Ваша супруга скончалась.

После доктор еще что-то говорил и говорил, но я ничего не слышал.

И даже повторил то, что сказал минутами раньше:

– Я муж Юлии Гордеевой. Она ночью родила. Пришел навестить жену и малышей - сына и дочь… Где Юлия?

Врач смотрел на меня и молчал, а после снова произнес:

– Ваша супруга Юлия Владимировна Гордеева скончалась. Примите наши глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

Я до последнего надеялся, что это просто ошибка. Что я сейчас зайду в палату и увижу мою красавицу Юльку и малышей у её груди.

А через несколько дней заберу моих любимых домой. Но…

Ничего этого не случилось. Кроме того, что я оглох от собственного немого крика. Думал, что лишусь рассудка. Но…

К жизни меня вернуло понимание, что есть живые розовые пупсы, кровь и плоть моей Юльки, которых мы с ней очень хотели и ждали. А еще…

Врач в роддоме и сотрудники органов опеки и попечительства, которые жужжали, как рой надоедливых ос, что найдут для наших детей приличных родителей, потому что сам я не смогу вырастить своих двойняшек. Но…

Они все были посланы. И мы с Никами выжили и справились. Вернее, все еще пытаемся справляться.

О том, как мы справлялись, я уже вспоминаю в машине по дороге из военного аэродрома.

До интерната не доезжаю, а долетаю.

На крыльцо и по лестнице на второй этаж в группу, где мои роднульки, забегаю.

Вижу вечно недовольную, грузную нянечку. Здороваюсь и говорю, что я за детьми.

– Подождите, – буркает женщина и уходит.

Я присаживаюсь на скамейку и по военной привычке тут же начинаю проваливаться в сон.

Сквозь дрему слышу вдалеке грозный голос “мисс Гарпии”:

– Пусть ЭТИ сидят на стульчиках.

Отцовское сердце подсказывает: это про моих малых.

С этой мыслью отключаюсь, словно кто-то внутри меня нажал на кнопку “OFF”.

Успеваю даже увидеть короткий сон: солнце, море, пляж, молодая женщина, но не Юля, и я спящий на белом песке. Слышу нежный молодой голос:

– Ники, вы одевайтесь тихонько. Не торопитесь. Пусть папа поспит немного. Вам же ехать далеко.

Хочу посмотреть, кто эта добрая самаритянка. Но…

Я так вымотался в командировке, что мне как Штирлицу нужно хотя бы минут пятнадцать поспать. Потому как нам на самом деле больше ста километров ехать домой в часть.

От этой мысли встряхиваю головой, открываю глаза и вижу своих двойняшек.

Ник и Ника тихо, как мышки, сидят напротив меня и лупают своими голубыми глазищами.

Хочу у ребят спросить про ту, которая им помогала одеваться. Но…

Ники радостно бросаются мне на шею и виснут, как две обезьянки. Вдыхая родной запах своих малышей, забываю обо всем. Кроме…

Их мамы, что подарила им жизнь взамен на свою.

– Виктор Анатольевич, ваши дети - это нечто. Ваш Никита слож.., – раздается над моей головой неприятно резкий и противный голос воспитателя группы, к которой “приписаны” мои дети.

– Добрый вечер, Нонна Аркадьевна, – произношу мягко, но твердо, чем останавливаю женщину от желания продолжать говорить о моих детях гадости в среднем роде.

– Никиты, подождите меня там…

Движением руки показываю, что им надо выйти.

– У нас взрослый разговор.

Малыши мои морщат лбы и закусывают губёшки, но из группы выходят.

– Ваши дети – банда! – заявляет “мисс Гарпия”.

Так эту даму зовут мои двойняшки.

– Нет, они ДСК – дружная семейная команда, – пытаюсь отшутиться.

– Вы, как отец, не справляетесь с обязан.., – взвизгивает “Гарпия”. – Считаю необходимым обратиться в органы опеки.

– А я уверен, вам нужно работать в кукольном магазине, – рычу в ответ. – У меня идеальные дети. Потому что они – мои!

Говоря, вижу за спиной “Гарпии” хрупкую блондинку. Она прыскает от смеха и показывает мне знак “супер”.

В тот момент я и подумать не мог, что этот знак принесёт мне много новых приятных хлопот…

– Папуль, а мисс Гарпия опять ябедничала…Да? – заглядывая мне в глаза по-женски, как бы невзначай интересуется Ника.

– Пап, пойдём танки смотреть? – перебивает сестру Ник.

– Ну, не-е-е-т, мы же в кафе. Морож.., – дергает пальцы левой ладони дочь.

– Рядовые Гордеевы, равняйсь – смирно, – улыбаясь, отдаю приказ своим детям. – Слезы отставить. Носы выше. И танки посмотрим, и мороженое с пирожным съедим, и на мульт…

Не успеваю договорить, как сзади нас раздается молодой звонкий голосок: