Одинокий пастух. Грустная история о первой любви

Одинокий пастух. Грустная история о первой любви

 

Одинокий пастух. Грустная история о первой любви

 

  Где-то в российской глубинке. Грустная история первой любви, основанная на реальных событиях (поэтому без ХЭ). Лето, деревня, Он и Она... Она городская, он деревенский. Ей семнадцать, он старше на шесть лет. Для нее это впервые и кажется, что навсегда..

 

 

"Дрожью по телу сердце задела и превратилась в сталь,

Здесь неуместная неинтересная мерзкая печаль".

"После 11"- 

  

  Где-то в российской глубинке

  Год Миллениума, 2000

  Словно предчувствуя что-то нехорошее, долго колебалась ехать ли мне в деревню? Чашу весов сомнений перевесило желание увидеть бабулю, маму и младшего братишку. К тому же выпало несколько свободных от работы дней. Маленький отпуск еще никому не помешал, лишь бы все впрок, да с пользой для дела.

  Мы наконец-то вырвались из душной, раскаленной как паровой котел столицы. Дикая жара и работа понятия не совместимые с жизнью, и как многих городских жителей нас тянуло в лоно первобытной природы, поближе к красивым деревенским пейзажам. Короче, соответственно исключительно российской философии, мы ехали на дачу, на родные пятьдесят соток.

  Папуля, любивший большие скорости, гнал наперегонки с ветром, используя все резервы стареньких семейных "Жигулей". Глядя на бесконечно серую ленту дороги, протяженностью в триста километров, отделяющую нас от заветной цели, я поняла, что только жители больших мегаполисов могут сочинять целые поэмы с интригующим названием "Шесть соток", посвященные аккуратно выполотым огородным грядкам. А представляете если у вас пятьдесят соток и домик в деревне? Рай для настоящих гурманов сельской жизни, и любая "сага..." будет нервно курить в сторонке, пока вы напишете многотомник, истинный бестселлер дачника.

  Воссоединение с остальным семейством было бурным, мама с бабушкой тут же увели папу на увлекательную экскурсию по огороду, показывать здоровых как поросята кабачки, завязавшиеся помидоры и плодовитых колорадских жуков, пожирающих так любовно посаженую картошку, самый ценный и любимый россиянами овощ. Сия занимательная процедура привлекала меньше всего, я, сняв босоножки на неудобном высоком каблуке, босиком побежала проторенной тропой к речке.

  Наверное, я странная, но меня патологически тянет к воде. Зимой и летом приезжая к бабушке погостить в деревню, первым делом бегу к нашей маленькой речушке-подружке. Люблю посидеть на берегу в высокой душистой траве и помечтать, вспомнить былое или просто побродить на мелководье. Быстрое течение приятно щекочет икры ног, можно погонять мальков. Вода странно успокаивает, и я могу часами сидеть на берегу, наблюдая за мирной, непонятной и непостижимой для меня удивительной жизнью реки. В этом чужом царстве, тихо умирая от грусти, вновь возрождаюсь, ощущая небывалое единение с природной стихией.

  На двадцать третьем году моей жизни ничего не изменилось. Священных ритуалов не меняют.

  Я втихую покурила на бережку, спрятавшись от любопытных глаз в высокой траве, и закопала бычок в ямку, заметая следы преступления. Деревенский уклад жизни, логика непоколебимы и чудны, в крестьянском сознании, если девушка курит, значит, и во всем остальном ее нравственные устои оставляют желать лучшего. Я тихо курю, в знак протеста, не столько боясь местной молвы, сколько не хочу травмировать дорогую бабулю, сей информацией. Сельскому жителю, правильно прожившему долгую нелегкую жизнь, с оглядкой на доброжелательных соседей, вдруг, на восемьдесят восьмом году жизни не объясняют такие вещи. Наши жизненные позиции разделяет целая эпоха, почти в семьдесят лет, ставшая для меня историей в картинках, а для бабушки это ее прожитые годы.

  Умиротворенная, я возвращалась домой, когда услышала мычание буренок, невдалеке раздался характерный треск пастушьего кнута, подгоняющий неторопливых коровок. Этот, чисто деревенский, ритуальный звук возвещает о начале девятого часа вечера и возвращении сельского стада домой. Несмотря на все глобальные проблемы, потрясшие страну в последнее десятилетие, особенно обнажившие убогую нищенскую жизнь российской провинции, в селе Дубровка хоть что-то осталось неизменным, напоминающее прежние времена. Когда на каждом дворе была коровушка-кормилица и другое многообразие домашней живности. Теперь же содержание неотъемлемой части натурального хозяйства считается роскошью.

  И тут с опозданием вспомнила, кто является пастухом. К слову, говоря, это весьма престижная вакансия в местном рейтинге занимаемых профессий, сразу вслед за учителями и пенсионерами. По одной простой причине, вызывающую бешеную зависть простого люда, за регулярно получаемую зарплату. Бывшие колхозники, а теперь пайщики земельного товарищества "Светлый путь загнивающего капитализма" мечтают о прошлогодней зарплате, и дай бог, они ее получат через два года зерном.

  Сворачивать с пути было уже поздно, да и куда сбежишь с открытой местности, если, только заранее предвидя события, трусливо спрятаться за сараями. А собственно чего я испугалась? Встретиться лицом к лицу с мужчиной, которого когда-то, будучи наивной девчонкой, безумно любила.

  Ну, Марья-искусница, стареешь мать, забываешь, что за то время, что вы расстались, ты прожила целую жизнь, богатую на события.. Разве не хочется удовлетворить свое чисто женское любопытство и посмотреть, насколько изменился человек, за которого ты собиралась замуж? В первый раз. И вполне серьезно.

 

  ***

 



Саша Купырева

Отредактировано: 29.11.2015

Добавить в библиотеку


Пожаловаться