Одинокий вампир желает познакомиться...

Глава 1. Канун восьмого марта ❤️❤️❤️

Марна накрывала на стол и улыбалась своим мыслям.

Седьмое марта, вечер. Завтра – женский день, но для неё это всегда была другая дата. Три года назад, восьмого марта, они встретились у Пашки на дне рождения. Пашка родился седьмого, но праздновал всегда восьмого, чтобы совместить. Глупо, но удобно. И вот тогда, под утро, когда все уже разошлись, а они вдвоём остались допивать вино, он посмотрел на неё и сказал: «А ты ничего». Совсем не романтично, да. Но её почему-то зацепило.

Три года.

Сегодня она решила сделать сюрприз. Не ждать завтрашнего дня с его дурацкими тюльпанами и коробками конфет, которые покупают в последнюю очередь в подземном переходе. Сегодня будет только для них двоих. Настоящее.

Она делала всё правильно, как учат в женских журналах и глупых фильмах, которые она запрещала себе смотреть, но тайком смотрела, когда никто не видел. Белая скатерть. Свечи. Те самые, с запахом ванили и корицы, потому что однажды, давно, в самом начале, он сказал: «У тебя пахнет домом. Я и забыл, как это бывает».

Вино она купила именно то, которое он любил. Сухое, хотя сама терпеть его не могла, но ради него – пожалуйста. Ужин заказала в ресторане, потому что готовить Вик предпочитал сам, а её стряпню называл «милыми экспериментами». Сегодня экспериментов не будет. Сегодня всё будет идеально.

Она поправила причёску. Платье выбрала новое, тёмно-синее, с открытыми плечами. Купила две недели назад, когда твёрдо решила: сегодня всё решится. Три года – это не просто цифра. Три года – это срок, после которого мужчины либо уходят, либо делают серьёзный и взрослый шаг. Вик не из тех, кто уходит. Она же видела, как он на неё смотрит. Иногда.

Ровно в семь щёлкнул замок.

Марна вдохнула поглубже, поправила складку на скатерти – дурацкая привычка, нервная – и обернулась с самой тёплой улыбкой, на которую была способна:

– С годовщиной, любимый.

Вик застыл в дверях.

Он смотрел на неё странно. Не так, как она ждала. Не восхищённо, не удивлённо, не растроганно. Он смотрел так, будто она сделала что-то неловкое. Ошиблась дверью. Налетела на него в метро.

– Привет, – сказал он и поставил на тумбочку ключи.

Не поцеловал. Даже не подошёл.

– Ты замёрз? – Марна шагнула к нему, чувствуя, как внутри что-то начинает звенеть. Тоненько, тревожно. – Проходи, я тут… Ну, ты видишь. Хотела сюрприз сделать. Помнишь? Три года назад мы встретились у Пашки. Ты ещё сказал, что я похожа на…

– Помню, – перебил Вик.

Он снял куртку. Повесил на плечики. Медленно. Слишком медленно. Будто тянул время. Будто собирался с мыслями.

Девушка вдруг отчётливо поняла, что сейчас что-то случится. Что ужин остынет. Что свечи догорят зря. Что платье никто не увидит.

– Марна, давай присядем.

– Давай поужинаем, – она услышала свой голос со стороны. Чужой, высокий, неестественно бодрый. – Я там такое заказала, ты просто…

– Марна.

Он взял её за руку. Тёплой ладонью, как всегда. И это было самое страшное – он держал её руку, гладил пальцы, а говорил такое, после чего руки обычно отдёргивают.

– Я не могу больше.

– Чего не можешь? – она всё ещё улыбалась.

Глупо, натянуто, до боли в скулах.

– Всего этого. Нас. Трёх лет. Я думал, это пройдёт, но… не проходит.

– Что не проходит?

Вик вздохнул. Посмотрел ей в глаза. Впервые за вечер – прямо и честно.

– Чувства, – сказал он. – Только не те, которые ты думаешь.

Марна отдёрнула руку и почти прошептала:

– Ты встретил кого-то.

Это не было вопросом. Она просто произнесла вслух то, что вдруг сложилось внутри, как мозаика. Его постоянные задержки на работе. Его «устал, давай завтра». Его взгляд в телефон, которым он раньше не смотрел. Она думала – работа. Она думала – стресс. Она думала – ну бывает, три года, притирка, сейчас переживём, и будет легче.

А он встретил и полюбил другую.

– Да, – сказал Вик. Просто. Без оправданий. Без попыток смягчить. – Прости. Так вышло. Я не планировал.

Марна кивнула. Сама не заметила, как. Голова кивнула, сама девушка стояла и смотрела на свечи. Они оплывали только с одной стороны, потому что она забыла их подровнять. Мелочь. Дурацкая мелочь. Почему она думает об этом сейчас?

– Марна, ты классная. Правда. Ты замечательная, и любой бы…

– Не надо.

Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Марна сама удивилась.

– Не надо про «любого». Я не «любого» три года ждала. Я тебя ждала.

– Я не просил ждать.

Вот тут ударило. По-настоящему.

Он не просил. Он прав. Он никогда ничего не обещал. Не говорил «навсегда». Не клялся. Просто был рядом три года, а она сама придумала, что это что-то значит.

– Ладно, – сказала Марна.

Она разжала пальцы, которые всё ещё сжимали край скатерти. Подошла к столу. Задула свечи. Одну, вторую, третью. Тонкие струйки дыма потянулись к потолку.

– Мне уйти? – спросил Вик из-за спины.

– А ты уже не ушёл?

Пауза. Длинная, неловкая, липкая.

– Я заберу вещи завтра. Если можно.

– Забирай.

Она не обернулась. Стояла и смотрела на оплывшие свечи, на нетронутые бокалы, на вино, которое он любил, а она терпеть не могла. Слышала, как он возится в прихожей. Как щёлкает замок. Как Вик уходит навсегда.

Хлопнула дверь.

Тишина.

Марна простояла у стола минут десять. Потом медленно, будто во сне, прошла на кухню, достала мусорное ведро и начала скидывать в него всё. Скатерть – следом. Свечи – туда же. Бокалы она разбила специально, ударив один о другой, и осколки полетели в разные стороны, и она собирала их с пола голыми руками и не чувствовала боли, хотя порезалась минимум трижды.

Кровь смешивалась с вином, которым она зачем-то полила всё это сверху. Красное на белом. Скатерть теперь была безнадёжно испорчена. И платье тоже. Она только сейчас заметила, что на подоле тёмно-синего шёлка расплывается тёмное пятно. Тоже вино пополам с её же кровью.