Одиссей Фокс

Дело #5 Обречённая на одиночество

«Настоящий человек должен отбрасывать свою собственную тень»

Урсула Ле Гуин

– В дальнем космосе даже поговорить не с кем, – вздохнул Одиссей Фокс, обращаясь к мощной вакуумной кружке, на которой прежний хозяин нарисовал красную улыбающуюся рожицу.

Кружка была помятая и старая, надежная и бронированная, как сам «Мусорог». Она была заперта на кодовый замок, словно маленький пузатый сейф, и могла годами сохранять температуру и свежесть напитка. А может, в кружке спрятано нечто иное? Записка о помощи, как в капсулах, которые выкидывали в космос несчастные кораблекрушенцы, пленники диких планет! Или пиратское сокровище. Судя по следам нейтриновых сколов и плазменных опалин, кружку неоднократно пытались вскрыть, но никто не преуспел. Одиссею пока не удалось вычислить код, и детектив неторопливо придумывал: что же там, внутри.

А кружбан над ним насмехался. Нарисованная рожица слегка светилась в полутьме рубки, потому что напиталась звёздным светом, которым кружка ещё и подзаряжалась. Ишь, какая полезная штука. Фокс вытащил её из горы металлолома в одном из залов своей мусорной баржи, там было полным-полно хлама со всех уголков галактики. Детектив отмыл кружку, попытался открыть, не смог – и теперь, за неимением лучшего собеседника, общался с ней.

– Что за дела, Магс, сколько нам ещё ждать? – спросил Фокс.

Магс был немногословным собеседником, да что там, он всегда молчал. Вот и сейчас ничего не ответил, потому что был занят: медленно вращался в невесомости вокруг собственной оси. Когда рожица скрывалась и появлялась снова, на секунду казалось, что она подмигивает и ухмыляется.

Одиссея держал посреди рубки силовой гамак, детектив удобно то ли сидел, то ли лежал в прозрачных пружинящих складках. Фокс любил невесомость, потому что в невесомости у него меньше болели шея и спина. Но как ни бессердечна гравитация, жить без неё вредно для организма. И когда она включалась, боль спешила вернуться, набрасываясь на Одиссея с утроенным рвением. Так что за пару часов облегчения придётся расплачиваться позднее.

– Вроде про шелкопрядок говорят, что они обязательные и пунктуальные существа, – удивился Фокс. – «Хочешь порядка, найми шелкопрядку». Наши друзья сами назначили время и место, а теперь опаздывают. Как думаешь, почему?

Магс задумчиво промолчал.

– Может, они потерпели крушение и ведут ожесточённую битву за собственную жизнь с генератором воздуха, до последней капли кислорода, – размышлял детектив.

Магс допускал такую возможность.

– Или на бедных паучков напала неизвестная раса: губки-алканавты, и им пришлось устроить грандиозную попойку, чтобы откупиться.

Магс скептически улыбался.

– Как вариант, они съели пирожки с начинкой из нейтрино и сейчас валяются в бреду, а корабль, неуправляемый, падает в чёрную дыру. Да уж, ситуация. Кто знает, Магс, что случилось с нашими друзьями? В космосе полно нежданных событий и неразгаданных тайн!

Магс сверлил Одиссея загадочным взглядом светящихся глаз.

– А может, дело вовсе не в шелкопрядках? Что, если пагубное пристрастие к нарративному мифотворчеству заставляет меня придумывать версии одна безумнее другой? – предположил Фокс. – Как тебе такая идея? Кажется, мы раскрыли дело.

Магс упрямо молчал.

– Ты бесчувственный кружбан, – строго сказал Одиссей. – И нечего на меня так смотреть!

Магс отвернулся.

– Ну ладно, вижу, ты не в духе. Пожарю-ка я карто…

Система оповещения издала резкий звук опасности, быстрый двойной – угроза столкновения. Рубку залил красный цвет, сигнал включения максимальной защиты. Что-то чёрное прилетело из глубин космоса и ткнулось в панорамное окно рубки. Сердце Фокса замерло от неожиданности, затем ухнуло и забилось, как сумасшедшее, в глазах на секунду потемнело.

– Что за?.. – пробормотал он.

В первый момент ему показалось, что это провал во мрак, прореха в пространстве: настолько пронзительно-чёрного цвета была эта штука. По сравнению с её чернотой космос казался просто серым. В следующую секунду Одиссей понял, что это птица.

Самая чёрная птица на свете – с четырьмя крыльями, красивая и пугающая. У неё не было глаз, ноздрей и открытого рта, но были лапы, странный спиральный хвост, крылья и клюв. Монолитная шкура без отверстий. И в зависимости от того, как падал свет, птица казалась то бездонной тенью, полной мрака, то монолитным существом, отлитым из неизвестного материала.

Сильное тело скрючилось, лапы сжались, а крылья безвольно колыхались в вакууме. Хм, не так уж и безвольно! Похоже, их слабые трепетания удерживали птицу рядом с окном, иначе она бы ударилась о «Мусорог», отскочила и улетела обратно в вечную черноту. Кажется, птица барахталась из последних сил, стараясь удержаться возле единственного объекта в пустом космосе на миллиарды миль вокруг. Она была ещё жива.

– Гамма, прими её на борт! – приказал Одиссей корабельному ИИ.

Если собрать тысячу известных звёздных капитанов и провести симуляцию с гибнущей чёрной птицей, которой нужна помощь, разные капитаны примут разные решения. Одни брезгливо отбросят непонятную тварь прочь, другие не тронут штуку, а лучше сами отлетят подальше. Третьи кровожадно сожгут птицу дюзами или весело расстреляют из корабельных орудий. Четвертые дальновидно изучат космический организм на расстоянии, пятые рутинно пошлют дроида для близкого контакта и вскрытия. Шестые, ни разу не коснувшись опасной штуки, продадут её на галактическом аукционе и отправят покупателю через нуль-портал. Седьмые проявят достаточно доброты, потратив на спасение птицы ценные ресурсы: беспилотный катер с медицинским комплексом. А восьмые просто не обратят на космический мусор никакого внимания – в их видавшие виды окна и не такое стучалось.

Но почти всех звёздных капитанов роднит одно: девятьсот девяносто девять из тысячи не потащат неизученное инопланетное существо к себе на борт. Единственным, кто непременно затащил бы чёртово создание на свой корабль, был Ридли Безбашенный. Но он не мог принять участие в симуляции, потому что трагически погиб.