Одна фамилия на Новый год

Свидание на Новый год

Ольга переживала. Волновалась, как если бы собиралась на свидание впервые. Как если бы должна была сдавать экзамены на стотысячную аудиторию. Как если бы должна была провести новогоднюю ночь с незнакомым, но таким притягательным, красивым, умным и интересным мужчиной. А нет, постойте. Последнее как раз и происходило с ней.

Она краснела, рдела, стеснялась, волновалась, как девочка, от всего – а вдруг мужчина подумает, что у нее в квартире недостаточно уютно, хорошо, прибрано. А вдруг она скажет что-то такое, что может задеть его гордость и он плюнет на все и пойдет в ресторан, в отель. А после попросит их директора ее, Олю, наказать по всей строгости. Ее-то, кладовщицу, никто слушать не будет, а вот к его мнению прислушаются обязательно. Приглашенная звезда, как-никак.

В общем, причин для волнений было множество.

— Пойдем, я покажу тебе свою редкую монету, — сразу вцепился в руку Александра Павлик и утащил его в свою комнату, показывать свои несметные и многочисленные сокровища.

Ольга бросилась сначала на кухню, потом – в зал, потом – в ванную комнату.

Несмотря на то, что к новогодней ночи у нее было уже все готово, а генеральная уборка закончилась только вчера, всегда есть вероятность упасть в грязь лицом от забытого на диване носка, упавшего в спешке утренних сборов лифчика, чуть подгнившего странного яблока на столе.

— Это монета из Перу! — Павлик присел на уши гостю и явно не собирался его просто так отпускать.

Она заглянула в прикрытую дверь, чтобы оценить масштаб трагедии, и тут вдруг в этот самый момент Александр поднял взгляд прямо на нее. Они так и замерли. Он – освещенный лампой на столе и большой люстрой, она – в тени коридора. Казалось, будто взгляд его потемнел, стал глубже, он словно увлекал за собой в глубины его сути, и Ольга почувствовала, как между ними прядется и натягивается ниточка, которая подрагивала от волнения.

Она улыбнулась краешками губ, и поняла вдруг, что волнение это, раздираемое внутри – невероятно приятное, заставляет ее порхать бабочкой, летать феей и ощущать внутри легкость, наивность, вдохновение.

— Мам, не мешай, — заметил их гляделки Павлик и строго посмотрел на Александра, которого, судя по всему, уже считал полностью своим гостем.

Мужчина в ответ рассмеялся.

— Уже время, скоро будем садиться к столу, — торопливо проговорила Ольга. — Александру Анатольевичу, думаю, хотелось бы привести себя в порядок. И тебе – переодеться.

Павлик застонал. Причем так ярко, смешно, что Александр расхохотался. Ольга улыбнулась. Ей нравилось, что он оказался таким незлобивым. Таким понимающим. Таким по-мужски простым и надежным.

Она вытащила из шкафа нарядный костюм для Павлика, отнесла в зал легкий чемодан для ручной клади для Александра, а сама пошла в свою комнату, чтобы переодеться в красивое платье.

И только тут подумала – может, гостю нужно что-то еще? Тихонько прошла по темному коридору и замерла у дверей – он с кем-то разговаривал.

— Прости, прилететь вовремя не смогу. Сегодня плохая погода, вылет отменили. Вернее, перенесли. Завтра буду в городе, дома. Не переживай, твой подарок в надежном месте, ты его обязательно получишь. Положу его под елку. Ну, пусть чуть позже.

Оля задержала дыхание.

Что-то зря она себе все напридумывала. Зря так увлеченно порхала возле Александра. Вообще вела себя, как настоящая дура!

Все на заводе уже знали, что Купец не женат. Но это же не отменяет того факта, что у такого обеспеченного, статного, несомненно красивого мужика должна быть женщина? Любимая женщина дома.

Которая ждет его на Новый год. Готовит подарки. Одевает красивое платье и душится вкусным парфюмом.

У Оли засосало под ложечкой, как бывает, когда делаешь что-то не то и понимаешь, что общество твой поступок не оценит. Дурочка, зачем она его притащила домой?! Все неправильно как-то, не верно…

— И я тебя люблю, Сонечка, — мужской тембр царапнул хрипотцой женское эго Оли, стоящей за дверью. — С Новым годом, моя хорошая!

Ольга отпрянула от двери и мышью скользнула в полутемном коридоре к себе в комнату. И только когда закрыла дверь, позволила себе перевести дух и расстроенно выдохнуть.