Одна фамилия на Новый год

Новый год, Рождество и другие праздники...

— Не понял, — настроение мужчины напротив стремительно разогналось с отметки «не понял» до отметки «надо разобраться». — Этот что тут делает?

Александр посмотрел на Ольгу, напрягшуюся рядом и увидел, как цвет ее лица сменился на свекольный. И это тоже показалось ему таким милым, таким правильным, таким привлекательным, что он улыбнулся. Совсем не хищно. Только если совсем чуть-чуть.

— Оль, поставь цветочки в воду. Павлик, помоги маме.

— Я сам, — маленький мужчина протиснулся между взрослыми, вытянул из одеревеневших материных пальцев букет.

Оля потянулась вслед за ним на кухню:

— Аккуратно! Не разбей мне ничего!

И мужчины остались на арене одни.

— Слышь, ты че тут забыл? Московских девок мало стало, сюда приехал?

— Не твое дело.

— А вот как раз и мое! —вскипел Марат. — Олька – моя одноклассница. Я ее давно знаю. Я, может, и Пашку усыновлю.

На кухне опасно зазвенела посуда. Похоже, что слышимость между комнатами была отличная. А раз Оля не пришла и не подтвердила мнение этого напыщенного петушка, значит, это было односторонним решением.

Александр кривовато ухмыльнулся.

— Тебя сюда приглашали?

Марат примолк.

— Ну, раз нет, значит, тебе здесь не рады. Спасибо за цветочки. До свидания. С Новым годом.

— Да ты охамел, что ли? Берега не попутал?

— Марат! — Ольга взвилась из ниоткуда голубым ураганчиком между ними. Положила одну руку на грудь Александру, вторую – Марату.

Александр среагировал сразу же – подхватил ее ладонь, поцеловал в самый центр ладони и с удовольствием поймал сонм мурашек, который пробежал по его позвоночнику. Все он правильно делает. Все. Правильно.

Оля одернула руку от Марата. Будто это было неверным поступком – трогать обоих мужчин. И Александр оценил, как быстро она все считала, сделала, даже не поймав еще мозгом, а следуя на одних только голых инстинктах.

— Оля! Ты что, да кто он такой вообще! Ты его впервые видишь!

— Марат, — тихо попросила она, опустив ресницы. — Тебе лучше уйти.

Мужчина дернулся всем телом, отшатнулся, потемнел лицом. В коридоре он просто ухватил свою одежду, нырнул в ботинки и грохнул дверью.

— Мамочка, я закрою, — Павлик весенним лучиком маякнул в полутьме коридора.

— Извините за это. Так глупо получилось, — тихо, тише ветра на рассвете прошептала Оля, пряча взгляд. Она не меняла положения, стояла вполоборота к мужчине, не одергивала руку из его горячих ладоней.

— Это я… — согнутым указательным пальцем он приподнял ее подбородок. — Я должен извиняться.

И больше не стал терпеть, когда она подняла свои глаза, в которых блестели бриллиантами ночь, отражения елочных украшений, гирлянд и обещания чего-то важного, нужного, необходимого, и смирение, кротость, безропотная сдача в плен сильнейшему.

Это был идеальный поцелуй. Ласковые и настойчивые губы неторопливо касались других. Забирая не только воздух, но и опору под ногами. Губы касались всего, что было рядом – скул, щек, подбородка, а потом снова – губы, щеки, виски.

А после вдруг всю неторопливость смело как рукой. Словно этого короткого мгновения хватило, чтобы привыкнуть друг к другу, понять, что это – пара. это идеальный мэтч. Это идеальное совпадение всего, всех пазлов.

Неторопливость сменилась напором. Язык проник в другой рот. И другой язык проник в другой рот. Пальцы запутались в длинных, красивых блондинистых волосах на затылке, ладони оказались под приятными округлой тяжестью ягодицами. Ее руки взвились вверх, оказавшись на широких мужских плечах. И это было тоже очень, очень верно и правильно.

— Мама! Уже Новый год! — голос Павлика не сразу достиг затуманенного сознания.

Но вот уже мальчик прибавляет звук телевизора, в котором президент говорит свою стандартную речь.

— Ой, шампанское нужно открывать, — заволновался голубой ураганчик в его руках.

Александр быстро принял из ее дрожащих рук бутылку, шваркнул пробкой, ловко откручивая голову с фольгой.

— Сюда! — она подставила два фужера, а Павлику налила сок в третий, такой же красивый, на длинной ножке.

— Желание! Надо загадать желание! — суетился Павлик.

— Оль, — Александр нагнулся к девушке, решив, что все тайны и недомолвки лучше оставить в уходящем году. — Мне нужно тебе признаться.

Ее лицо сразу погрустнело. Холодок мелькнул между ними, и мужчина торопливо заговорил, почти касаясь ее рдеющего уха своими губами.

— Есть еще одна Купец. Это моя дочь. Соня.

— Дочь? — с высоты своего роста он увидел, как поднялась и опала в декольте молочная, нежная грудь.

— Ну да, у меня дочка там, дома. Она с бабушкой Новый год встречает. Я вас познакомлю. Ей всего семь. Она тебе точно понравится.

Оля подняла на него свой горящий разноцветными огнями взгляд. И он снова заволновался, ощущая ее радость, подъем, волнение.

— Копец.

— Не, не копец. Купец, — рассмеялся он. — Ты ей так не говори, она разозлится, как Павлик. А нам еще Рождество всем вместе встречать.

На экране показали большие часы, которые отбивали двенадцать ударов.

Оля улыбнулась в фужер с шампанским.

— Ты желание загадывай.

— Да у меня уже все исполнилось, — выдохнул он. — Так хорошо, оказывается, что у нас одна фамилия!

От автора.
Надеюсь, что история вам понравилась и появилось предчувствие новогоднего чуда и классных событий) Делитесь мнением, комментариями, лайками))

Заходите на страничку, подписывайтесь на автора, здесь есть много интересных историй)