Одна графиня хорошо, а две - лучше?

Глава 1.

-Мама...-Тихий, едва уловимый шепот заставил меня проснуться и съежиться, холодок по спине пробежал. Было еще совсем темно, на улице бушевала буря.

-Мамочка...- моя маленькая сестра, Амелина заворочилась, не просыпаясь и ухватилась руками за мою сорочку. Откуда только силы беруться? Словно котенок ищущий тепла, Лина зарылась под одеяло, подползя ко мне вплотную, ее дыхание защекотало шею. Я немного опасливо каснулась ладошкой непослушных кучеряшек, прикусив губу. Некстати на глаза навернулись слезы. Сегодня... Нам обеим исполнялось по пять лет, первая серьезная дата. Но коридоры замка оставались столь же пусты и холодны. Никакого торжества, ведь граф Асмодиан не давал своих распоряжений. У графа траур, пять лет назад он потерял супругу, единственного человека, что он любил в своей жизни, должно быть. С тех самых пор, мы не получали тепла и заботы, мы почти не видели отца, лишь изредка происходили мимолетные встречи, но он даже не остановился, всегда проходил мимо. Рад ли он был? Сильно сомневаюсь. Мы тянулись к нему, пытались привлечь его внимание, не теряли надежды, но он никогда нас не замечал. Мы были для него пустым местом. "Почему?" меня постоянно мучил этот вопрос. Неужели папа нас совсем не любит? Неужели он винит нас? Додумывать я не стала, утерев лицо тыльной стороной ладони. Сегодня наш праздник, пусть все делают вид, что его нет.

Я осторожно высвободилась из крепких сестринских объятий и полезла под кровать. Там, среди клубов пыли и стопок книг, как раз для такого случая, была припасена небольшая коробка печенья, которую накануне я выкрала у нашей экономки. Госпожа Бринрин Рута была дамой пышных форм, оттого что страсть как любила печенье, но с той же неуемной алчностью( а может заботой), оберегала выпечку от нас. Ровно как и сладости, в любых их проявлениях. Не приведи Богиня узнает, всыпет мне по-полной, даже пожаловаться некому будет. Ириде разве что... Но Ирида экономке не указ, что может противопоставить личная гувернантка столь значимой особе, как Бринрин? Пожалеет разве что, после полученых розг. Если хорошенько подумать, Ириду, пожалуй, можно назвать единственной душой в замке, кто по-настоящему проявлял о нас заботу. Оставалось только гадать, просто ли она привязалась к нам, или мы чем то были ей дороги? Трудно сказать. Но, одно можно сказать наверняка, она всегда была рядом. Ведь я помню Ириду столько же, сколько саму себя. Первые слова и первые шаги, все это заслуги нашей дорогой воспитательницы.

 Иногда, нарушая запрет графа, она приносила нам куклы, простенькие, тряпичные, но такие домашние и родные, самые ценные наши детские сокровища, которые мы оберегали и прятали от бдительного взгляда госпожи-экономки.

Не смотря на отчужденность графа, нельзя сказать, чтобы граф вовсе позабыл про наше существование, вовсе нет. Во всяком случае, за нами следили, ухаживали и воспитывали, по мере возможности. Мы имели личный гардероб, хорошо питались, за исключением сладостей, оседавших в закромах вездесущей Бринрин. Да и вдобавок, в этом году, как Ирида говорила, нам предстояло познакомиться с первым учителем . Как бы граф не старался закрывать глаза на факт нашего с сестрой существования, об образовании он тоже решил позаботиться. Но из этого напрашивался совсем неутешительный вывод -  значит, быть может, мы сможем встретиться с отцом? Асмодеус... не знаю почему, но порой, граф внушал страх. Вечно мрачный, малословный, нелюдимый. Слуги тоже мало обсуждали господина, как я не старалась, собрать свежих сплетен мне не удалось.

Размышляя о графе, я заключила, что прежде, нам никогда не доводилось даже разговаривать с ним. С самого дествтва мной и сестрой занималась замковая прислуга. И вот теперь, казалось, что отец непременно захочет с нами встретиться. От неприятных мыслей между лопаток зазудело. Прожевав подветрившееся печенье, я смахнула с подола крошки, предстояло хорошенько подготовиться. 

-Лии-ина- Протянула я противным голосом,- хватит уже спать, нас... "вызывает отец"... но окончание реплики я не озвучила.

Нет, все таки так шутить не стоит, тем более первого слова вполне хватило, чтобы кудрявая макушка, торчащая из под одеяла дрогнула и зашевелилась. Показалась заспанная мордашка с громадными изумрудными глазами в пол лица. Что бы кто не говорил, а сестра у меня настоящая красавица, я уже видела такие глаза...в запретном месте. Конечно меня никто не приглашал, да и в кабинет отца заходить было строго запрещено. Но какие запреты могли перекрыть собой детское любопытство? Все сокровища мира, должно быть блекли перед тем портретом. Та женщина, что была изображена на холсте,  она должно быть и была наша мама. Бледная, утонченная, с мягкими и аристократичными чертами лица. Ее длинные волосы, цвета вороного лица, обрамляли точенное лицо яркие алые губы украшала робкая улыбка, а довершали картину дивные изумрудные глаза, с длинными пушистыми ресницами. Ее глаза смотрели на меня и сейчас. Мамины глаза.

Широко улыбнувшись, я, придерживая в охапке коробку с печеньем, забралась на кровать и всучила ее сестре. Глаза Лины и без того широко распахнутые, казалось, стали еще шире и заблестели

-Лиса...ты... - Прошептала она, ее взгляд был полон восторга, должно быть она хотела сказать, какая я прекрасная сестра, но момент оказался испорченным. Вторя взову сестры из глубин коридоров замка раскатистый бас госпожи Бринрин возвестил, что пропажу все-таки обнаружили. Должно быть, шоколадное печенье было любимым у этой троллихи, но эта красивая коробочка просто просила забрать ее собой. Я не была бы самой собой, если бы прошла мимо. Разумеется, госпожа Рута была человеком, но выдающиеся размеры мадам, будили шальное детское воображение...

-Арилиса!- Я вскочила, как ужаленная, попутно выудив из коробки пару печенюх и прямо босиком, вылетела из спальни в коридор. Еще не хватало, чтобы Амелину наказали из-за меня. Пробежав от спальни с десяток шагов, выбрала местечко поприметнее и, с замиранием сердца, раскрошила целую печенюху. Отломленный загодя кусок, растерла мелкой крошкой и, семеня мелкими шажками, рассыпала их по направлению к западной башне. Критически осмотрев творение рук своих, наспех прожевала второе печенье и, как неподабает юной леди, с набитым ртом отозвалась. Бегать Бринрин не особо любила и уж башни то, с их винтовыми лестницами, всегда обходила стороной. Стоит затаиться и выждать, пока гнев экономки схлынет. Мой план был, безусловно прекрасен, но никак не включал в себя новых действующих лиц. Поглядывая вдаль, на крохотную фигурку госпожи экономки, я посмеивалась, как вдруг, со всего маха в кого то врезалась. Отлетев назад, больно плюхнулась на пятую точку и подняла взгляд.