Одна из сотни. Стать собой

Часть 1

Утро начиналось с пробежки. Не потому что мне нравилось бегать — я ненавидела бег всей своей тёмной сущностью, — а потому что это был единственный способ вымотать себя до состояния, когда мысли перестают жрать мозг. В шесть утра, когда город ещё спал, я натягивала кроссовки, толстовку с капюшоном и выходила на улицу. Черти, в облике трёх шарпеев, трусили рядом, не отставая ни на шаг.

Парк был пуст. Только редкие собачники да такие же безумцы, как я. Я бежала по мокрой от росы траве, вдыхала холодный воздух и считала круги. Раз, два, три. Мышцы горели, лёгкие разрывались, но я продолжала. Потому что когда бежишь на пределе, не остаётся сил думать. О нём. О ней. О том, что вся моя жизнь — чей-то эксперимент.

Шарпеи бежали рядом, их лапы мягко пружинили по земле, стараясь поспевать за мной. Колясик периодически косился на меня, словно проверяя, жива ли. Боря бежал с каменным выражением морды, как будто выполнял военный норматив. Веник иногда сбивался на игривый галоп, но тут же одёргивал себя, вспоминая, что мы тут не развлекаемся. Я знала, что они чувствуют моё состояние. И знала, что они — не просто питомцы. Инструмент, предохранительный клапан, стражи. Но всё равно гладила их по головам после пробежки. Не потому что они этого ждали. Потому что мне это было нужно.

После пробежки — душ, завтрак, учёба. Я с головой зарылась в учебники, в конспекты, в онлайн-лекции. Биология, химия, анатомия — всё, что не имело отношения к демонам, Тьме и Колыбели. Обычная человеческая жизнь. Иллюзия нормальности, за которую я цеплялась, как утопающий за соломинку.

На подоконнике в гостиной до сих пор стояли пустые вазы. Там, где неделю назад мерцали белые розы, теперь собиралась пыль. Я не выбросила их — просто убрала в кладовку, подальше от глаз. Но запах гари, казалось, впитался в стены, и каждый раз, проходя мимо, я слышала, как внутри что-то тихо скрежещет.

Денег почти не осталось. Сбережения таяли, а аренду никто не отменял. Я начала брать мелкие подработки — те, что не требовали официального трудоустройства и не вызывали лишних вопросов. Переводы с русского на английский, редактирование студенческих работ, даже выгул соседских собак. Иногда всплывали заказы «по профилю» — снять сглаз, почистить квартиру от негатива, заговорить больной зуб. Я бралась за всё. Рутина затягивала, как болото, и это было именно то, что мне нужно. Не думать. Не чувствовать. Просто делать.

Однажды вечером, когда я допивала третью кружку чая и тупо листала ленту новостей, в дверь постучали. Черти, дремавшие на диване, синхронно подняли головы и принюхались. Не демон, не дух — обычный человек. Я пошла открывать.

На пороге стояла девушка лет двадцати. Симпатичная, с длинными русыми волосами, но какая-то прибитая. Глаза красные, нос распух — явно плакала. Оглядела меня, моих шарпеев, которые уже выстроились за спиной, как почётный караул, и шмыгнула носом.

— Вы… Кира? — спросила она неуверенно. — Мне ваш номер дали. Сказали, вы помогаете с… необычными проблемами.

Я прислонилась к косяку, скрестив руки.

— Смотря с какими. Заходи.

Она вошла, села на край дивана, сжимая в руках сумочку, как спасательный круг. Черти улеглись у моих ног, но глаз с неё не сводили — Колясик даже голову набок склонил, изучая.

— Меня Элен зовут, — начала она, глядя в пол. — У меня парень есть. Точнее, был. Мы встречались два года, а потом он… ушёл. К другой. Сказал, что разлюбил. А я… я не могу без него. Я всё перепробовала — и говорила, и плакала, и угрожала. Ничего не помогает. Я хочу, чтобы он вернулся. Навсегда.

Она подняла на меня глаза, полные отчаянной надежды.

— Вы же ведьма? Настоящая? Я слышала, вы можете приворот сделать. Сильный. Чтобы он забыл ту дуру и вернулся ко мне. Я заплачу, у меня есть деньги.

Я молчала, глядя на неё. Приворот. Классика. Сколько таких Элен приходило ко мне за последние годы? И сколько из них потом жалели? Я вздохнула и села напротив, на старый пуфик.

— Слушай, Элен, — сказала я устало. — Я тебе приворот делать не буду.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я подняла руку.

— Не потому что денег мало или я вредная. А потому что приворот — это иллюзия. Ты хочешь, чтобы он вернулся и любил тебя? Приворот не даёт любви. Он даёт одержимость. Твой парень будет рядом, да. Будет смотреть на тебя, держать за руку, говорить нужные слова. Но это буду не он. Это будет сломанная кукла, которая действует по программе. Ты будешь счастлива? Зная, что его чувства — фальшивка? Что каждое «люблю» — результат магии, а не его сердца?

Она побледнела, сжала губы.

— Но я… я без него не могу. Мне кажется, я умру.

— Не умрёшь, — отрезала я. — Люди вообще живучие твари. Даже когда кажется, что всё кончено, они просыпаются по утрам, едят, ходят на работу, а потом, глядишь, и отпускает. Знаешь, что тебе действительно нужно?

Она посмотрела на меня с недоверием.

— Собака, — сказала я, и черти за моей спиной синхронно фыркнули. — Заведи собаку. Из приюта. Большую, лохматую, которая будет тебя любить просто за то, что ты есть. Которая будет ждать тебя с работы, вилять хвостом и никогда, слышишь, никогда не скажет, что разлюбила. Это честнее, чем приворот. И лечит лучше всяких зелий.

Элен уставилась на меня, хлопая ресницами. Потом перевела взгляд на моих шарпеев, которые сидели с таким видом, будто понимали каждое слово. Колясик даже гавкнул, подтверждая мои слова. Боря медленно кивнул. Веник прижался к моей ноге. Они не говорили, но я чувствовала — они со мной. Даже зная, что я знаю об их природе. И даже не зная, смогу ли я теперь доверять им по-настоящему.

— Вы… серьёзно? — прошептала она. — Собаку?

— Абсолютно, — я кивнула. — Проверено. У меня их три, и ни один ещё не предал. Даже когда узнал правду о себе. В отличие от людей.

Она замолчала, глядя в пол. Я видела, как в ней борются отчаяние и что-то новое — робкая, неуверенная мысль. Наконец она поднялась, поправила сумку.

— Я подумаю, — сказала она тихо. — Спасибо. Наверное.