Одна ложь на двоих

Глава 12

Полночи я пыталась отогнать от себя дурацкие мысли о Максе. Сначала мне хотелось его уничтожить. Потом я винила себя свою слабость, на неудачную фразу о муже. Наконец, измученная провалилась в какие-то тревожные сны.

Не успев добраться до офиса, я заперлась в туалете на втором этаже, прижавшись лбом к холодному кафелю. Зеркало безжалостно отражало мои припухшие веки, которые я тщетно пыталась замаскировать толстым слоем тонального.

​— Лика, открывай! Я же слышу, как ты там носом шмыгаешь, — Света настойчиво постучала в дверь кабинки.

​Я вышла, пряча взгляд. Света тут же схватила меня за плечи и развернула к себе.

— Так, подруга. Либо ты сейчас рассказываешь, кто умер, либо я иду к Арсеньеву и выбиваю из него признание, почему его лучший логист выглядит как побитая собака.

​— Не смей, — голос подвел меня, сорвавшись на хрип. — Не смей к нему подходить.

- Так, - протянула подруга. - вот почему я не сомневалась, что дело именно в нашем боссе? Давай уже, выкладывай. Иначе так и будешь рыдать весь день. Тебе надо выговориться.

​За пять минут, захлебываясь словами и новой порцией слез, я вывалила ей всё. Про забытую папку, про открытую дверь и про те страшные, хлесткие слова, которыми Макс распял меня перед своим невидимым собеседником.

​— «Вертихвостка», Свет... Он сказал, что я «разомлела» и «повисла на шее». Как будто я дешевая актриса, которой не хватает острых ощущений за спиной мужа.

​Света слушала, и её лицо менялось от сочувствия к глубокому недоумению.

— Подожди, Лик. Что-то тут не сходится. Арсеньев, конечно, сухарь, но не идиот. Чтобы он так поливал женщину, которая ему явно нравится... Ты уверена, что он про тебя говорил?

​— А про кого еще?! — я сорвалась на крик и тут же прикрыла рот рукой. — Там в целом все сходилось. Ты думаешь у него в тот вечер конвейер из целующихся женщин в метель был? Всё совпадает, Свет. Каждое слово. Он презирает меня за то, что я позволила ему себя поцеловать. Нет, я понимаю. Он думает, что я замужем. Но, Свет, он с таким презрением говорил обо мне, как будто я какая-то абсолютно падшая женщина. Моралист хренов.

​— Так пойди и скажи ему! — Света всплеснула руками. — Рявкни на него! Скажи: «Слышь, Арсеньев, муж у меня двух лет от роду, зовут Дениска, ест кашу и спит в пижаме с медведями! А ты — самовлюбленный индюк!» Лика, это же просто недоразумение!

​— Нет, — я выпрямилась, вытирая слезы салфеткой. Внутри, под слоем боли, вдруг начала кристаллизоваться холодная, злая гордость. — Я не пойду оправдываться. Что я ему скажу? «Извините, Максим Андреевич, я не изменщица, я просто мать-одиночка, которую бросили беременной, и я так истосковалась по ласке, что потеряла голову от вашего поцелуя»? Так, что ли? И вообще мне на фиг не сдался мужик, который способен только на поверхностные выводы. Не разобрался в ситуации и сразу клеймит.

​— Но Лика...

​— Никаких «но». Он уже вынес мне приговор. Он считает меня грязной. Если я сейчас приду к нему с объяснениями, это будет выглядеть как попытка запрыгнуть в его постель, сняв «препятствие» в виде мужа. Нет. У него есть Каролина, у него есть его принципы и его Берлин. А у меня есть гордость.

​Я подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой.

— Света, пообещай мне. Ни слова ему. Если ты хоть намекнешь, что я всё слышала, или попробуешь его «просветить» — мы больше не подруги. Я серьезно.

​Света тяжело вздохнула, глядя на мое решительное, хоть и бледное лицо.

— Дура ты, Лика. Гордая, израненная дура. Ладно, молчу. Но смотреть, как вы друг друга уничтожаете из-за вранья, выше моих сил.

​Я вышла из дамской комнаты, нацепив на лицо маску абсолютного равнодушия. Впереди был рабочий день. Мне нужно было смотреть в глаза человеку, который вчера втаптывал меня в грязь по телефону, и делать вид, что я — всего лишь эффективный винтик в его логистической машине.

****

Дорога на дальний терминал занимала два часа. Раньше я бы волновалась, поправляла волосы и ловила каждое его слово, но сейчас во мне словно выключили свет. Осталась только ледяная, выверенная вежливость. Уже несколько дней мы старательно избегали друг друга. Хотя, наверное, я его. Он казалось вообще меня не замечал. Если бы не сегодняшняя внештатная ситуация, из-за которой пришлось ехать к чёрту на кулички, все шло бы идеально. Но как говорила моя бабушка: мы полагаем, а Бог располагает.

​И вот мы уже спешим на объект. Макс сам открыл мне дверцу внедорожника. Я кивнула, не глядя ему в глаза.

​— Благодарю, Максим Андреевич.
​Я села, аккуратно расправила пальто и уставилась в боковое окно. В салоне пахло тем же парфюмом, от которого еще неделю назад у меня кружилась голова. Сейчас этот запах казался мне удушливым.

​— Лика, — он завел мотор, и я почувствовала его короткий, изучающий взгляд. — У вас что-то случилось? Вы последнее время... официально-заостренная.

​— У меня всё в порядке, — ответила я, не меняя позы. Голос звучал ровно, как у автоответчика. — Я просто проанализировала ваши замечания. Вы правы, я слишком отвлекалась. Теперь я сосредоточена исключительно на производственных задачах.

​Макс нахмурился, выруливая на трассу.

— Черт... У меня последнее время... В общем, все как-то разом навалилось. Я погорячился. Завал на таможне вывел меня из себя и личные неурядицы. Не стоило переходить на личности...

​— Это рабочие моменты, забудьте, — я коротко улыбнулась отражению в стекле. — Директор имеет право требовать дисциплины. Это никак не задело меня лично.

​Я видела краем глаза, как его пальцы сильнее сжали руль. Мое безразличие явно сбивало его с толку. Он привык к моей эмоциональности, к моим вспышкам смущения, а теперь наткнулся на бетонную стену.