Одна на двоих. Поколение Next

Пролог.

Оборотень стоял посреди своей гостиной, сжимая телефон так, что пластик жалобно скрипел в кулаке. Голос Герольда в трубке был всё таким же ровным, как всегда. А вот внутри у самого Люциаса уже клокотало.

— Герольд, объясни мне, пожалуйста, доходчиво, почему я должен сидеть с твоими детьми? — раздался разъярённый рык. — Я, между прочим, в няньки не нанимался!

Он сам не заметил, как перешёл на рык. Слова вылетали сами, пропитанные злостью и раздражением, которое всегда вспыхивало, стоило только услышать имя Герольда.
В голове крутилась одна мысль: «Опять. Опять он меня втягивает в своё дерьмо».

— Кому я ещё могу их доверить? — вампир, как всегда, был невозмутим.

«Конечно, кому ещё, — мысленно огрызнулся Люциас. — У него же весь мир вокруг вертится только вокруг его драгоценных кланов и вечных интриг. А я, значит, самый надёжный вариант. Потому что однажды уже доказал, что могу держать слово, даже когда хочется перегрызть ему глотку».

— Да хоть кому! Выйди на порог и просто ткни пальцем в любого прохожего! У тебя там что, вампиров мало?

Люциас фыркнул, представляя, как Герольд стоит в своём огромном особняке, окружённый своими кровососами, и не может решить кому из них доверить собственных отпрысков. Ирония ситуации едва не заставила его рассмеяться, но смех вышел бы горьким.

— Я не могу доверить их вампирам, ты же знаешь. Любой более сильный вампир может внушить им что угодно.

«Вот оно что. Опять эта вечная паранойя. Боится, что кто‑то покопается в головах его людей и сделает из них марионеток. Понятно.

— Так я тут при чём? Охраняй их сам!

Голос Люциаса сорвался. Он прислонился лбом к холодной стене, пытаясь унять поднимающийся внутри жар.

— Ты знаешь, какая сейчас обстановка. Кланы на грани войны, я должен уехать, пока Ганс согласился на переговоры.

«Кланы на грани войны. Сколько раз он уже это говорил за последние годы? И каждый раз это означало, что Люциас должен бросить всё и прийти на помощь. Потому что когда‑то давно они заключили этот чёртов союз.

Потому что когда‑то он был достаточно глуп, чтобы влезть в вампирские разборки и вытащить Герольда из одной очень неприятной передряги».

— А Эллисон? — заинтересовался мужчина.

Имя вырвалось почти против воли. Оборотень тут же пожалел, что спросил. В груди что‑то неприятно сжалось. Он вспомнил её смех, запах её волос, то, как она когда‑то смотрела на него, прежде чем всё пошло к чёртям.

— Моя жена едет со мной, — в голосе вампира послышался металл.

«Жена. Конечно. Как будто это слово могло стереть всё то, что было между ними когда‑то».

Люциас стиснул зубы так, что челюсть заныла. Воспоминания нахлынули — их встречи, как она трепала нервы им обоим. Эллисон ему нравилась, действительно нравилась. И дело было не только в аномалии её ДНК. Она была не такой как все.

А потом выбор, который она сделала. Его потенциальная пара выбрала не его.
И он остался с разбитой гордостью и вечным напоминанием о неудаче в лице Герольда.

— Хм… жаль, я её так давно не видел. Встретились бы, поболтали, вспомнили прошлое.

Он произнёс это намеренно медленно, с лёгкой ухмылкой в голосе, хотя внутри всё кипело. Просто чтобы увидеть реакцию. Просто чтобы хоть немного уколоть того, кто когда‑то забрал у него всё.

На другом конце провода раздалось разъярённое рычание.

Оборотень ухмыльнулся, чувствуя, как удовлетворение разливается по венам тёплой волной. Наконец‑то он пробил эту ледяную броню.

— Что? Ты настолько неуверен в себе, Герольд? Даже спустя столько лет?

Слова вылетели с вызовом. Люциас прошёлся рукой по коротко стриженным волосам, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Я звоню тебе не за этим, — отчеканил собеседник. — Её ты в любом случае не получишь.

«Не получишь». Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Люциас почувствовал, как в груди разгорается старый огонь ревности и обиды.

Он мог бы сейчас наговорить много чего, но вместо этого только закатил глаза и тяжело выдохнул.

— Я умею признавать поражение. И вообще, какого чёрта?

Голос стал тише, почти усталый. Люциас опустился на край дивана, потирая виски. В голове мелькнула мысль: «Зачем я вообще продолжаю этот разговор? Мог бы просто бросить трубку и забыть».

— Мне нужна твоя помощь.

Простые слова. Но от них по спине пробежал холодок. Он знал, что когда Герольд говорит таким тоном, отказываться опасно. Не потому, что вампир угрожает — нет. А потому что это означало, что ситуация критическая.

— Я уже сказал „нет“! Я Альфа, мать твою, а не сторожевой пёс! Найди кого‑нибудь другого на эту роль! И вообще, близнецам уже сколько?

Люциас представил себе этих двух полувампирчиков — наверняка таких же надменных и холодных, как их отец. Сидеть с ними несколько дней казалось ему хуже любой пытки.

Оборотень прикинул в уме:

— Лет семнадцать? Уже не маленькие, вполне могут побыть дома одни.
Да и вообще, что мне с ними делать? Смотреть мультики по телеку?

Прежде чем он нажал отбой, донеслось:

— В прошлом месяце исполнилось восемнадцать. Она унаследовала ген Эллисон. И я буду тебе должен.

Эти последние слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. «Буду должен». Люциас знал цену таким обещаниям от Герольда. Они никогда не были пустыми. Но цена помощи всегда оказывалась выше, чем хотелось бы.

Мужчина глубоко вздохнул и ударил кулаком в стену.

Кулак врезался в бетон с глухим звуком. Боль вспыхнула ярко, но быстро ушла — регенерация оборотня уже работала.

Люциас смотрел на треснувшую штукатурку и думал, что вот так всегда: один удар — и приходится разгребать последствия. Как и с этим звонком.

— Твою мать… твою мать…