Одна на всю жизнь

Глава 4

Проснулась я от того, что затекла рука. Открыв глаза, я убедилась, что все происходящее было не сном, а реальностью. Шторы были плотно задернуты, но даже в темноте можно было разглядеть, что комната была огромной, даже во дворце у меня не такая большая была. Я откинула одеяло и присела на кровати. Так хотелось вернуть время назад, чтобы вновь очутиться рядом с Максоном. Я ведь люблю его, а теперь Николетта уверила меня в том, что и он не разлюбил меня. Решив, что пора бы пообщаться с сестрой, я поднялась с кровати и направилась к письменному столу. Достав из ящика бумагу и ручку, принялась выводить слова, но поначалу не получилось, поэтому первый лист полетел в мусорное ведро. Я взяла второй лист и постаралась в этот раз писать более понятным подчерком.

Дорогая Мэй,

Мы с тобой так давно уже не общались и не виделись. Прости, что не отвечала тебе – было просто ужасное настроение. Но сейчас я уже в порядке. Безумно скучаю по тебе. Думаю, тебе будет интересно, как я сейчас живу, поэтому решила описать все в мельчайших подробностях.

Меня забрала Селеста Ньюсом, думаю, ты помнишь её с Отбора. Мы сначала с ней не ладили, но она оказалась прекрасной девушкой, но и верной подругой. Живу у неё сейчас в доме, он просто волшебный, но с дворцом ему не сравниться. Комнаты значительно больше, чем у короля Кларксона. Весь особняк украшен дорогими картинами и скульптурами. Видно сразу, что родители Селесты с уважением относятся культуре. Люси, Мэри и Энн теперь со мной – Селеста забрала их с замка. Они такие милые, заботятся обо мне, как о куколке, которая в любой момент может сломаться. Я тронута этим.

Интересные новости, которые я недавно узнала, так это, оказывается, люди устраивают забастовки, просят, чтобы я стала принцессой. Неужели Крисс не справляется со своей должностью? На этот вопрос я пока не нашла ответа, но уверена, что в скором времени все узнаю. У нас побывала в гостях Итальянская принцесса – Николетта. Мы с ней еще познакомились, когда был Отбор. Я устраивала прием для них. Она была счастлива. С того момента мы очень хорошо общаемся. Я уже и забыла, каково это – быть все время среди толпы людей. 

Родители Селесты приняли меня хорошо. Чувствую себя так, будто дома, но не хватает вас с мамой. Кстати, как вы? Все ли у вас хорошо? Как Кенна и её малыш? Слышно что-нибудь про Коту? Джерад так все и играет в футбол?

Надеюсь, что в скором времени смогу встретиться со всеми вами.

С любовью,

Америка.

Я сложила письмо и упаковала в конверт. Накинув халат, я спустилась вниз. Селеста сидела у камина и читала журнал, но, увидев меня, улыбнулась и снова принялась читать. Я подошла к ней. Она разглядывала фотографии с последнего дня Отбора. В частности, вся страница была усыпана фотографиями молодых. На одной из них я заметила себя. В этот момент Максон сказал мне все, что хотел, и отвернулся. Вид у меня был, скажу честно, не самым радостным. Девушка перевернула страницу, и моему взору предстала фотография Селесты в купальнике. Её фигура была восхитительной: такая утонченная, грациозная. Подруга улыбнулась и повернулась ко мне.

– Селеста, ты великолепна, – улыбнулась я. 

– Спасибо. Амес, а что у тебя в руках? 

– Я бы хотела отправить письмо сестре. Мы так давно с ней не общались. Хотела спросить, как можно это сделать?

– Главное, чтобы принц не обнаружил, что от твоего имени идут письма семье. Ведь ему узнать про это ничего не стоит. Давай его мне, я передам. Через пару дней письмо доставят на место. 
Я поблагодарила её кивком головы и отправилась обратно в свою комнату. Служанки уже вовсю убирались в комнате: кровать заправили, даже вытерли пыль, которой не было. Люси работала над новым платьем, Энн смахивала пыль с книг, а Мэри стояла на балконе и смотрела вдаль. Увидев меня, девушки сделали книксен и вернулись к своим делам. Я подошла к прикроватной тумбе, достала письма Максона и решила прочитать его письмо с признанием в любви.

27 декабря, 23:00

Моя дорогая Америка,

никогда в жизни не писал любовных писем, так что прости, если у меня получится не очень…

Проще всего было бы сказать, что я люблю тебя. Но, по правде говоря, чувство, которое я испытываю, намного больше. Я хочу тебя, Америка. Я нуждаюсь в тебе.

Я столько всего утаивал от тебя из страха. Я боюсь, что, если покажу тебе все сразу, тебя это ошеломит и ты сбежишь. Я боюсь, что в глубине души ты продолжаешь любить того, другого, и никогда не разлюбишь его. Я боюсь, что снова допущу какой-нибудь промах, что-нибудь настолько ужасное, что ты снова замкнешься в своем молчаливом мире. Ни одна выволочка от наставника, ни взбучка от отца, ни моя одинокая юность никогда не причиняли мне столько боли, как твое отчуждение.

Я не могу отделаться от мысли, что стоит мне оступиться, как все повторится вновь. Поэтому я так цеплялся за остальные варианты, страшась, что, как только я избавлюсь от них, ты предстанешь передо мной, скрестив руки на груди, готовая быть рядом как друг, но не как равная, как моя королева, как моя жена.

А я больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей женой. Я люблю тебя. Я долго боялся это признать, но теперь знаю. Я никогда не стал бы радоваться смерти твоего отца, твоей печали и опустошенности, которую чувствую с тех пор, как ты уехала. Но я так благодарен судьбе за то, что тебе пришлось уехать. Не знаю, сколько еще времени мне понадобилось бы, чтобы понять это, если бы я не попытался представить свою жизнь без тебя. Теперь я совершенно точно знаю, что мне не нужна такая жизнь.

Жаль, что я не художник и не музыкант и не могу найти способ дать тебе понять, чем ты стала для меня за это время. Америка, любовь моя, ты — солнечный свет, проникающий сквозь листву. Ты  смех, который рассеивает печаль. Ты — дуновение ветерка в палящий зной. Ты — островок ясности в море смятения.