Одна ночь из жизни Вильяма Тальморе

Наследник

— Ставлю целый тал, — ухмыльнулся Керр, откинувшись на спинку кресла, — что сегодня принц вырубится раньше, чем шлюха успеет стащить с него штаны!

За столом раздался хохот. Девка на коленях у Вильяма тоже прыснула и, запрокинув голову, коснулась губами его шеи. Принц притянул ее ближе и лениво усмехнулся:

— Целый тал? Надеюсь, ты его с собой принёс. А то скажешь, что кошель забыл, как в прошлый раз.

За окнами борделя гудел вечерний город, пахло жареным мясом, потом и сладкими духами.

Стоило Вильяму допить кубок — и он тут же оказывался полным снова. Принц не знал, кто наливает, но был почти уверен: в конце вечера платить придется ему. Что ж, справедливо — в таком заведении по-другому не бывает.

— Да ладно вам, — выкрикнул Арден. — Гляньте на него, наш принц явно не собирается спать!

Смех становился всё громче, разговоры — всё бессвязнее. Керр уже целовал свою девку, забыв про весь свет; кто-то из его людей поднялся, шатаясь, и под общий гогот потащил свою за руку в соседнюю комнату.

Шлюхи визжали, переговариваясь и хохоча, одна тянулась за вином, грудь выскользнула из корсета, другая, согнувшись от смеха, чуть не упала на пол. Вильям смотрел и чувствовал, как всё внутри ноет от желания.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась хозяйка — пышная, в алом платье, с кольцами в ушах. Она оглядела беспорядок, задержала взгляд на принце и чуть склонила голову.

— Ваше Высочество. Может, позвать к вам ещё одну красавицу? Чтобы вечер был по-настоящему королевский.

— А почему бы и нет, — ответил он хрипловато. — Сегодня я щедр.

Через несколько минут в комнату вошла новая девица — тёмные волосы, узкая талия, глаза как уголь. Она медленно опустилась на колени перед принцем, провела ладонью по его бедру — дерзко, уверенно. Та, что сидела сбоку, скользнула ниже, к завязкам на брюках, и медленно ослабила узел. Вильям почувствовал, как по коже прошел жар. Ночь только начиналась.

Всё смешалось — запахи, тепло, дыхание. Девушки шептали что-то, одна обвила его за шею, другая прикусила мочку уха, и в какой-то момент принц перестал различать, где чьи руки.

Он уже собирался встать и увести обеих туда, где их никто не потревожит, когда дверь приоткрылась. Вильям сначала не обратил внимания — решил, что хозяйка вернулась, предложить еще вина, но в проеме стоял один из его стражей: трезвый и бледный.

— Принц… простите, — он запнулся, — человек из дворца. Срочно.

Вильям нахмурился. Шлюха на его коленях обиженно фыркнула и потянула за ворот, зовя обратно. За спиной кто-то запел — пьяно и фальшиво.

— Пусть ждёт, — бросил принц.

— Он сказал… не может ждать.

Вино сразу стало противно сладким. Вильям выдохнул, мягко сдвинул одну из девок и нехотя поднялся.

Коридор тянулся между приоткрытых дверей, откуда доносились смех и стоны. Принц шёл быстро, волосы липли к вискам, ремень сбился набок.

«Что, старик опять бесится? — раздраженно мелькнуло в голове. — Может, кто донес, где я, и он велел меня притащить?»

Вильям выдохнул, но жар не уходил — кровь все еще пульсировала ниже пояса, будто тело само напоминало, чем он собирался заняться, прежде чем его дернули.

Он спустился вниз, перепрыгивая последние ступени. У стойки стоял молодой человек из дворцовой службы — запыхавшийся, взволнованный. Едва завидев принца, тот шагнул вперёд.

— Ну? Что там опять?

— Его Величество… вальдарВальтер — король по-венейски скончался, — выдохнул посыльный. — Вас ждут во дворце. Немедленно.

Смех и разговоры вокруг отошли на второй план. Вильям смотрел на юношу, пытаясь осознать услышанное. Потом коротко кивнул и одёрнул рубаху.

— Проклятье. Ладно.

***

Карета покачивалась на неровной мостовой. Принц сидел, откинувшись на спинку, один — в темноте, где пахло кожей, лошадьми и пылью. Вино давно выветрилось, но тело всё никак не успокаивалось, и это казалось неуместным, почти неприличным — когда в голове уже крутились совсем другие мысли.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как подсохший пот стягивает кожу, и попытался собраться.

Король мёртв.

Вильям не чувствовал ничего — ни боли, ни жалости. Только вязкую пустоту, похожую на выдох после долгой болезни. Он ведь ждал этого — и, как бы стыдно ни было признаться, ждал с облегчением.

Жизнь под властью отца была невыносимой: вспышки ярости, вечный страх, жестокие наказания за малейший проступок. С каждым годом тот становился всё безумнее, всё яростнее, словно сам медленно горел изнутри. В последние месяцы он чах на глазах — не ел, не спал, метался между бредом и гневом. Принц догадывался, что конец близко. Но все же не думал, что настолько.

Для Тальморе это было почти законом: мужчины их рода не доживали до пятидесяти. Когда-то богиня Шаэрин прокляла их кровь — с тех пор каждый новый король рождался от неё и, вступая на трон, должен был подтвердить этот союз, зачав следующего. Так проклятие замыкало круг: за жизнь, что богиня дарила, она брала рассудок и силу. Один за другим Тальморе сходили с ума — кто быстрее, кто медленнее, но все одинаково неизбежно. И теперь наступала очередь Вильяма.

Еще недавно это казалось чем-то далеким, вроде сказки, в которую не веришь, пока не коснется тебя.

Мысль вспыхнула сама собой:

«Вот бы остаться просто принцем. Без трона, без всей этой дряни. Отец мёртв — и ладно. Я бы пил с Керром, шатался по борделям, махал мечом. Просто жить — и всё».

Карета замедлила ход. За окном вырастали мрачные стены замка — тёмные, влажные, пропитанные солью и ветром с моря. Вильям невольно поежился: он так и не понял, почему здесь всегда холодно, даже в зной. Казалось, камни сами источали сырость и этот ледяной воздух полз под кожу, будто дворец дышал чем-то мертвым.

Сейчас всё начнётся. Последние секунды спокойной жизни, последние вдохи, когда он — просто Вильям, а не король самой ненавистной страны на материке.