Одна ночь, но на всю жизнь

5.

Я плакала, наверное, неделю после того, как он сказал, что со мной обращается как с проституткой. Хорошо, что на работе это не отражается. После того случая он больше не появлялся, все вопросы решались через его сестру, как оказалось. Работа кипела, дом будет сдан через четыре месяца, и к тому моменту уже подрастет мой животик, который сложно будет скрыть. Начальница предупредила, что я доделаю этот объект и уйду. Она просила не торопиться с решением. Но я просто не хочу больше сталкиваться с господином Каримовым. Город большой, и я надеюсь, что мы сможем сосуществовать вместе и не встречаться. По последним рассказам, сейчас Каримов уехал из страны по делам бизнеса. Говорить ему про ребенка я не намерена. Уверена, что с таким отношением ко мне он отправит меня на аборт или вообще не поверит, что это его ребенок. По ходу, он даже не помнит тот случай в клубе. После того случая с мешком полиэтилена я стала все проверять по пятьсот раз. Нашла другого гинеколога, который ведет мою беременность. Анализы и УЗИ показывают, что у нас с малышом все отлично, ну так, чуть понижен гемоглобин. Пришлось признаться девчонкам на работе в беременности, но, конечно, для всех другая история зачатия. Отец ребенка – коллега по работе, в которого я влюбилась, а он узнал о беременности и сбежал. Мама и папа были в шоке, но обрадовались внучке или внуку. И сказали, что поддержат, если надо, и финансово. Но я уже думала, чем заняться после родов, чтобы не напрягать родителей финансово. Отец все говорил, что у меня будет мальчик, а я очень хочу девочку, которая будет похожа на меня. После первого семестра беременности тошнота прошла. Родители из деревни присылали все домашнее. А самое любимое блюдо стали огурчики в любом виде, могла есть целый день. Чтобы никто ничего на работе не заподозрил, я старалась вести себя как обычно. Во мне ничего не менялось, а вот грудь, похоже, росла на дрожжах, моя двоечка перекочевала в четверку. Ореолы сосков стали чувствительными. А по ночам меня изволили эротические сны, в которых Каримов такое со мной вытворял, что я просыпалась вся и везде мокрая. Спросила у гинеколога, нормально ли это. Она посмеялась и сказала, что гормоны и такое в норме. Я покраснела. На этом отправилась на объект. Припарковалась, подошла к дому, и кипяток меня ошпарил. Около дома стояла машина-монстр и ее хозяин. В джинсах, обтягивающих его бедра, джемпер подчеркивал его арктические глаза, и кожаная куртка нараспашку, хотя на улице уже холодно, ведь октябрь заканчивается, скоро зима. Я, одетая в теплое пальто и шапку, в высоких сапогах на маленьком каблучке, которые пришлось сменить в ходе беременности. Он разговаривал с сестрой и моей начальницей, прошла мимо, поздоровалась. Пульс стал отдаваться в ушах. В его сторону даже не смотрела. А то с этими гормонами боюсь я что-то натворю, даже то, что он меня считает падшей женщиной, не отрезвляет. Я пытаюсь каждый вечер сама себе дать разрядку, но ничего не помогает. И засыпаю со слезами. Занялась последними штрихами в доме, и вот скоро сюда не надо будет ездить. Может, тогда я его забуду. О нет, тут легкое пархание пришлось в животе, малыш впервые дал знать, что он здесь. Моя рука непроизвольно легла на живот, чтобы почувствовать своего ребенка. В глазах слезы.

Что-то не так, много выпила вчера, - с ехидством говорит голос Каримова, разрушая такой момент. В его глазах холод. Я не хочу портить момент, просто беру необходимое и пытаюсь уйти из одной комнаты с ним. Но его рука преграждает мне путь. Я останавливаюсь, уже упираясь животом в его руку, чувствуя от нее тепло, как от печки. Не хочу на него смотреть, стою и жду, что будет. Рука опускается, и он отходит. Я быстро выхожу из кабинета. Блин, что он делает, что задумал?

Остаток рабочего дня проходит как в тумане, к счастью, никто не косячит, и мы укладываемся в срок по сдаче этого дома. Домой еду уставшая и голодная. Хочу пиццы. Заказываю себе "Пеперони". Пока жду заказ, принимаю душ, делаю маску на лицо. Смотрю на себя в зеркало: упругая грудь четвертого размера, тонкая талия, ага, до времени уже виден животик, глажу его с нежностью, приговаривая, как люблю. Бедра округлые, попа. Среднего роста. Но нормальная же девчонка, как я умудрилась связаться с мистером Холодом. А теперь все кажутся не такими, так как он меня еще и мазохисткой сделал. Он меня оскорбляет, а я с ним все равно сплю.

Тут позвонили в дверь, о, моя вкусняшка, пицца приехала. В животе заурчало. Накинула на голову шелковый халат выше колена, завязала пояс и пошла открывать. Открываю, чтобы пришедший не видел, в чем одета. Хочу сказать спасибо, но слова застревают в горле. Там за дверью с пиццей в руке и яростным взглядом стоит Марат Александрович Каримов. Похоже, мы что-то сделали неправильно в ремонте. Но мне не дают возможность что-то сказать, эта скала распахивает дверь и входит в квартиру, закрывает на замок, я только пячусь, смотря в эти глаза, в которых ярость. А его глаза изучают мой наряд и темнеют. Вот он скидывает куртку, снимает ботинки и движется на меня. Я не успеваю пискнуть, как он за попку меня приподнимает и припечатывает к стене, мне остается только обвить ногами его тело. Слышу "ведьма", и его рот обрушивается на мой, и туман. Халатик где-то на полу, его губы на шеи, ключицы кусает, лижет, царапает щетиной. Грудь, которая требует тоже к себе внимания, ноя, тоже становится заложником его рта. Я не знаю, откуда этот стон, но похоже, из моего горла.

И вот на нем тоже ничего нет, я глажу его тело, ощупывая каждый миллиметр, сука, его идеального тела. До того момента, как его член одним толчком оказывается во мне. Мне приходится держаться за его шею, его член врывается в меня, заставляя стонать на весь дом, наверное. Пару движений, и мы приходим к финалу. И падаем на диван в гостиной, тяжело дыша. Ну, точнее, он на диван, я на него.

Отдышавшись, хочу сползти и спросить, что он тут делает. Но мне не дают думать, вот я уже стою на коленях, а он сзади уже насадил меня на свой член, одной рукой помял груди, а второй пощипывал клитор, что я опять взвыла от пожара и стала молить его потушить пожар. Его руки переместились на бедра, и вот я скольжу по его члену, так, сука, хорошо, почему, почему только он знает, как и что надо делать, чтобы мне было хорошо. Он выходит, я ною, хочу обратно, он переворачивает на спину и входит, замирает, смотрит на меня, какое-то время наклоняется и целует так нежно, что, похоже, это точно сон. Отрывается от губ и доводит нас до охрененного финала. Я со счастливой улыбкой засыпаю и не вижу, как Марат приводит себя в порядок, приносит одеяло из комнаты, накрывает меня и уходит, больше не смотря на меня.