Одна ночь, но на всю жизнь

17

Спрашивать меня Каримов не стал и привез в свой дом после больницы. Но я жила в комнате для гостей на первом этаже, так как было легче передвигаться по дому. На втором этаже все находилось в ведении Каримова. Он укладывал детей спать, мыл и чистил зубы с Демидом. Я настаивала, чтобы, раз мы тут, Демид спал со мной в одной комнате. Но мне было сказано, что, как только я выздоровею, так и буду командовать. Это было сказано с ласковыми и заботливыми нотками, но опять вызвала бурю возмущения, и я ушла в свою комнату. Старалась оттуда не выходить, особенно когда знала, что Каримов дома. Марат каждый день отводил Дему в садик, и мне, по сути, не хотелось ничего делать. Софья росла и все больше тянулась ко мне, и я, превозмогая боль в сердце, брала ее на руки. Ведь она дочь от любимой женщины, с которой он не может быть. Опять горькие слезы. Нога заживала. Обещали скоро снять гипс, синяки сошли, а вот шрам на щеке остался. В таком виде меня увидел Стас, напросившийся в гости. Для меня не было удивлением, какой ужас отразился в его глазах. Он меня успокаивал, но я знала, как я выгляжу. Еще немного посидев и сославшись на дела, он уехал. Вот и отлично. Мы с Софьей сидели на диване, когда в дом вошли Марат с актрисой. Я попыталась уйти, но, во-первых, со мной была Софья, я не могла ее оставить, няня отпросилась на сегодня, а во-вторых, из-за ноги в гипсе не могла уйти. Я сидела на диване в домашнем костюме, в то время как гостья была одета в очень откровенное платье и все жалась к Марату. А после моего приезда из больницы у нас с Маратом ничего не было. Актриса даже не смотрела в мою сторону, а только стала ворковать около Софьи, но девочке это не понравилось, и плач перерос в крик. Она отшатнулась, а я взяла Софью на руки, и та успокоилась. В зеленых глазах стояли слезки, я их зацеловала, и вот уже моя крошка агукает мне. И тут я слышу: «Вот, значит, ты какая?» Говорит она, пока Каримов исчезает в кабинете. «Какая?» — спрашиваю с вызовом. Но ответа нет, потому что появляется в гостиной Каримов и говорит, что им пора. Он подходит, наклоняется, целует Софью, лежащую у меня на руках, я не успеваю ничего понять, как его губы уже на моих, а язык такое вытворяет, что пожар горит, и меня трясет, как провод под напряжением. Он отрывается от меня, только когда слышит возмущенное, что им пора, и Софья ручкой лупит его по подбородку. Он снова целует ее и меня уже более сдержанно. Говорит, что скоро будет, Демида водитель из сада привезет. Актриса на прощание фыркает, как кошка. Мне смешно и не очень, что сейчас только что было, в каком спектакле я поучаствовала и в какой роли. Этим он хотел позлить актрису. Что он хотел показать этим поцелуем, что не стыдится меня или больно ей сделать? Меня терзали разные чувства и мысли по этому поводу, ведь до этого он месяц не притрагивался ко мне, никаких поцелуев, ничего, а тут. Блин, блин. Почему он дает опять мне надежду, что у нас с ним семья?