Одна Русь на двоих. Битва братьев

Глава четвертая. Смута

Испокон веков погода в Ростовской и Муромской землях не особо жаловала многочисленные племена славян, живущих среди дремучих лесов по берегам тихих рек, речушек и проток. Часто гневался за что то Даждьбог на род людской, то засухи насылая, то наоборот постоянные проливные да моросящие дожди.

В результате гнев древнего Бога превращал с великим трудом отвоеванные людьми у леса клочки земли, то в безжизненные пустоши, что все побеги не успев вырасти засыхали, то в сплошную вязкую жижу, где все посаженное в землю, гнило прямо на корню. Но с приходом нового Бога в этот лесной край, Даждьбог как будто ополчился на людей, и неурожайными стали чуть ли не каждый третий, а то и каждый второй год.

Правда за долгие века люди приноровились выживать в этом суровом краю, и если чего то не давали нивы, да сады с огородами, человек брал у леса и реки. В дождливое лето реки изобиловали рыбой, домашняя скотина хорошо доилась, и в лесу было полным полно грибов, а в засушливое подсыхали болота, было много лесной птицы, орехов и ягод.

Шедший к рекам на водопой самый разный дикий зверь, становился легкой добычей охотников, щедро снабжая мясом, а с наступлением холодов били пушного зверя, и продавали выделанные шкуры на городских ярмарках за серебро. Еще в дождливые годы людей и скотину часто одолевали разные хвори, и бортники добывали мало мёда. А в засушливые годы было голодно без каш и пирогов, перебивались вяленой рыбой и мясом, но можно было купить за серебро, или обменять на меха, зерно у булгарских или новгородских купцов.

В урожайные годы тоже хватало напастей, это птицы, мыши полевки, лесные хомяки, и пронырливые белки, которые забирались в закрома, а дикие кабаны, олени и лоси, разоряли нивы с огородами. Зимой бывало что в деревни заходили волки и резали скот. Так что живущему в Ростовской и Муромской землях люду, стоило большого труда не только вырастить, но и сохранить свой урожай.

Но в 1023 году засуха была особо лютая, и хуже всего пришлось Суздальскому городку. Небольшой, обнесенный деревянным частоколом с семью башнями город в полтысячи домов, с Теремом Посадника и деревянной церковью Александра-армянина, живописно раскинулся среди дремучих лесов на крутой излучине реки Каменки, с трех сторон окруженный её тихими водами.

Через реку был перекинут крепкий деревянный мост, по которому жители добирались до нив и огородов на левобережье, а на правом берегу Каменки располагались пастбища. К сожалению все всходы погибли от жары, а трава на пастбищах сильно оскудела, лишь у самого берега она была сочной, поэтому пастухи уводили стадо в дюжину коров с полусотней коз, далеко от городских стен.

За рекой паслись только кони городского табуна, который опасаясь лесных разбойников, охраняли воины из Дружины Посадника. Дружинники часто стреляли зайцев, решивших поживиться съестным на выжженных солнцем нивах с огородами, и реже кабанов с оленями, неразумно выходящих из лесной чащи.

Городок стоял на дороге из Ростова в Муром, и по речке Каменке можно было доплыть до Нерли, а далее по Клязьме и Оке до Волги, по которой в Булгар ходили торговые корабли купцов из Хорезма, Персии и Ширвана. По Каменке тоже часто проплывали утлые суда различных купцов с севера, которые спешили в Булгар, обменять своё добро на ценные товары знаменитого Ага-Базара, но только не этим летом.

К сожалению от засухи Каменка столь обмелела, что её можно было без труда вброд перейти, став совершенно несудоходной. Зато купцы часто проезжали по дороге на юг в Муром, где погрузившись на корабли, по Оке и Волге добирались до Булгара.

Проезжие купцы везли в основном железо, рыбий зуб, янтарь и пушнину, а совсем не зерно с солониной, и мало чем могли помочь жителям, которые уже начали испытывать чувство голода. Разбойникам в лесу, которые промышляли как на лесных дорогах, так и обмелевших реках, тоже было не сладко, и они лютовали, собираясь в большие банды человек по сто.

У купцов отбирали все съестное, вино, соль, упряжных быков из возов, и даже часть лошадей. В лесу было совсем мало грибов, а зубры с лосями из-за засухи еще в конце весны ушли далеко на север или запад.

Небольшой отряд охотников из Суздаля в начале июля ушел в лес, где забрел далеко в самую глухомань, встретил стадо кабанов, и добыл около дюжины секачей. Так разбойники устроили отряду засаду на обратном пути, оставив охотникам только одного кабана, а остальных заставили разделать, забрав себе все кроме голов, требухи и копыт.

Отец Тихон, настоятель церкви Александра-армянина с конца мая каждое воскресенье устраивал крестные ходы, на которые собиралось почти все население городка. Но его Бог оказался глух к молитвам Суздальцев, и если насылал дождь, то настолько слабый и кратковременный, который только пыль прибивал, и совсем не насыщал, потрескавшуюся от жары землю влагой.

Зато появились бродячие волхвы, которые убеждали народ, что гнев Даждьбога вызван разорением древних капищ, и поклонением Христу. Многие горожане тайно уходили с волхвами в "Священные дубравы", где приносили жертвы и молились древним богам, но к всеобщему сожалению безрезультатно. Видимо велика была обида древнего Божества на славянский род.

Орислав, худощавый босоногий пятнадцатилетний подмастерье сапожника Микиты, в холщовых портах и подпоясанной куском веревки рубахе, сидел под жарким июльским солнцем в камышах на левом берегу Каменки, и жарил на костерке из хвороста свою добычу. Охранявшие городской табун дружинники Посадника в легких кожаных доспехах, завидев дым костра подъехали, и только ухмыльнулись его трофею:

- Где же ты это чудо-юдо раздобыл?

- Да на поле среди засохших колосьев разглядел и догнал. Я вообще то собирался рыбешку какую-никакую на червя выудить, а тут такая удача. А здоровый то какой? Без малого половина зайца будет. - похвастался отрок.

- Главное прожарь его как следует, не то живот скрутит. Хворь кишечная одолеет, кто нам сапоги чинить тогда станет? Микита берет за работу дорого, и шьет так долго, что его только за смертью посылать. Без тебя босы будем. - усмехнулись воины и вернулись к табуну.