Одна секунда до...

ПРОЛОГ

Семья Сноу давно мечтала о еще одном ребенке. Надежда и Дмитрий, уже не молодые родители, но их сердца горели желанием подарить тепло и заботу еще одному человеку. Однажды они приняли непростое решение: удочерить девочку.

В один из будничных дней они посетили детский дом. Семья Сноу медленно шла по длинному коридору за директором. Стены были окрашены в два цвета: снизу — темно-зеленый, сверху — блекло-бежевый.

В игровой комнате, куда их привели, было шумно и оживленно, но их взгляд почти сразу нашел ее. Девочка сидела не в центре суеты, а у самого окна, на подоконнике. Она была погружена в книгу с потрепанным переплетом, и первый луч мартовского солнца, освещал девочку словно софитом.

Девочке на вид было лет шестнадцать-семнадцать. Ее русые волосы, цвета спелой пшеницы, были аккуратно заплетены в две не очень тугие косички, но вокруг лица уже выбивались легкие, пушистые прядки. Когда она на мгновение оторвалась от книги и взглянула на вошедших, Надежда с Дмитрием увидели ее глаза — огромные, светло-голубые, как два осколка весеннего неба.

Одета она была чисто, опрятно, но с безликой формальностью учреждения. На ней было простенькое трикотажное платье сиреневого цвета, немного вытянутое на коленях и слегка широковата в плечах. На шее виднелось декоративная цепочка с маленьким стеклянным сердечком. На ногах — серые колготки и коричневые сандалии на липучках, явно не новые.

Их обоих, Надежду и Дмитрия, пронзило отсутствие личного пространства и тепла. И именно — ее тихое, светлое уединение посреди общего шума, ее большие внимательные глаза, встретившись с их взглядом без страха, но с осторожным интересом, — и привлекло их. Они немного отойдя в сторону, чтобы не смущать девочку своим пристальным вниманием, тихо обсуждали первые впечатления. Их разговор прервал негромкий голос сына.

— Ну что, понравился хоть кто-то? — спросил Стас.

Родители молча и указали на девочку, сидя на подоконнике.

— Хм, милая… — с игривой улыбкой сказал он. — Я подойду к ней.

Родители кивнули, и Стас направился к подоконнику.

Елизавета почувствовала тень, упавшую на страницу, и подняла глаза. Ее взгляд встретился с его — карим, внимательным. Она не опустила глаза тут же, а просто смотрела, оценивая.

— Привет, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без фальшивой слащавости. Он присел на корточки в двух шагах, не нарушая ее личного пространства у окна. — Интересная книга?

Она не ответила сразу, давая себе секунду оценить не только слова, но и позу, взгляд.

— Гордость и предубеждение, — произнесла Лиза, и ее собственный голос показался ей чуть глуховатым от долго молчания. — Джейн Остин.

— Классика, — кивнул Стас, и уголки его губ дрогнули в легкой, одобрительно улыбке. — Мне мама ее настойчиво советовала в прошлом году. Говорила, что там про «вечные истины человеческих отношений». Я прочитал. Признаюсь, сначала думал, будет скучно… но ошибся. Особенно мистер Дарси в начале меня бесил. Пока не стало его жаль.

В его словах не было желания блеснуть или поучать. Была лишь простая констатация факта, будто они обсуждали не книгу, а общего знакомого. Лизе это странным образом понравилось.

— Его все сначала не любят, — тихо сказала она, и ее взгляд на мгновение скользнул по странице, будто проверяя, там ли еще Элизабет Беннет. — А потом понимают, что он просто… закован в себя.

— Да, точно, — согласился Стас. Он помолчал, глядя, как солнечный зайчик играет на стеклянном сердечке у нее на шее. Потом как будто собрался с мыслями. — Меня Станислав зовут, это если официально, но все просто говорят Стас.

— Лиза, — представилась она.

— Лиза, — повторил он, и его голос, уже и без того негромкий, стал еще тише, интимнее, будто они делились секретом. Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде появилась что-то теплое. — Мои родители, те двое у дверей… они очень хорошие.

Он сделал едва заметное движение головой в сторону Надежды и Дмитрия, которые стояли, стараясь не пялится, но их позы выдавали напряженное ожидание.

— Иногда, конечно, скучные. Много работают. Но… — он замолчал, подбирая слова. — В нашем доме, есть свободная комната, окна на юг. Солнце бывает почти весь день. Идеальное место, чтобы читать. И у нас в гостиной много книг. И… — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — никто там не займет твое место у окна. Оно будет твоим. Если захочешь.

Она замерла. Ее пальцы, тонкие и бледные, слегка сжали уголок страницы, почти бессознательно, как бы ища опору в этом потоке странных, нежных слов. Она продолжала смотреть на Станислава.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она прямо. Ее светло-голубые глаза, стали теперь проницательными.

Стас не смутился. Напротив, он искренне улыбнулся. И в этой улыбке было что-то братское, теплое.

— Потому что, — начал он, и его слова текли тихо и ровно. — у меня всегда была своя комната. Своя тумбочка, своя полка, своя кровать, свой угол. Место, куда можно уйти и закрыть дверь. И мне всегда казалось, что глупо и несправедливо, что у кого-то этого нет. Особенно… — его взгляд скользнул по книге у нее в руках, по спокойной позе, — особенно у человека, который так явно ценит тишину. И свое пространство. Для своих мыслей.