Одна среди протоколов

1 Глава

348 день полета

Когда свет в коридорах корабля переключился в ночной режим, Алена все равно не почувствовала разницы. За иллюминатором не было ни дня, ни ночи — только темнота с редкими искрами далеких звезд и тонкой темно-коричневой точкой впереди по курсу, которая медленно, мучительно медленно превращалась в диск: Ганимед.

Остальной экипаж спал в криокапсулах — ровные ряды глянцевых коконов в нижнем отсеке. Там было тихо, стерильно и безнадежно мертво на ближайшие полгода. Алена уже научилась не смотреть туда дольше, чем требуется для регламентного осмотра. Живым на корабле оставался только один человек.

И один не-человек.

-Время до коррекции курса — три часа шестнадцать минут, - раздался мягкий баритон за ее спиной. - Ты снова не спишь.

Она вздрогнула, хотя уже должна была привыкнуть.

-Это наблюдение или упрек, Элиас? — спросила она, не оборачиваясь. Пальцы лениво водили по прозрачному пластику экрана, где сменялись телеметрические графики.

Шаги были безупречно человеческими: легкая тяжесть, мягкая перекатка стопы. Он подошел ближе, остановился рядом, глядя в тот же иллюминатор.

-Констатация факта, — ответил он. - За последние десять суток твой сон сократился на сорок два процента. У тебя участилось сердцебиение, временами — дрожь рук. Это не оптимально.

-Спасибо, доктор, я в курсе, — хмыкнула Алена. - Запиши в отчет: пилот скучает и тихо сходит с ума.

Она наконец повернулась к нему. Каждый раз, когда она это делала, в её груди что-то странно сжималось.

Когда ей прислали спецификацию корабельного компаньона, она ожидала видеть что-то явно машинное: гладкий металл, визуально отличимый от человека корпус, может, светящиеся суставы. Но корпорация “Создатель” решила иначе. Перед ней стоял мужчина — высокий, чуть выше ее на голову, с теплым оттенком кожи и темными глазами, в которых отражался тот же экран, что и в ее. Волосы — темные, короткие, небрежно взъерошенные, будто он только что провел по ним рукой. Уголок рта — с легкой, почти насмешливой складкой.

На уровне взгляда и жестов он был абсолютно живым. Иногда, даже слишком.

-Корпоративный протокол не предусматривает строчку “тихо сходит с ума”, — заметил он. - Но я могу подобрать более формулировку помягче.

-Подбери лучше способ отвлечь меня, — сказала Алена и потянулась, чувствуя, как хрустят плечи. Сутки почти без сна и без движения. — Только не предлагай еще одну шахматную партию. Мне уже снится, как ты ставишь мат за семь ходов.

-За пять, — исправил он, и в голосе на миг мелькнуло удовлетворение. — Могу включить тебе океан. Или тропический лес. Или имитацию дождя по корпусу снаружи. Ты любила слушать грозу в детстве.

Она прищурилась.

-С чего ты взял?

-У меня есть доступ к твоему психологическому профилю, — спокойно ответил он. — И к записям из собеседований. На третьем ты сказала…

-Хватит, — перебила она, поморщившись. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты слишком много обо мне знаешь.

-Это моя функция, — без пафоса сказал он. — Быть адаптированным именно под тебя. В отличие от остального экипажа, погруженного в сон, тебе нужен собеседник и надежный помощник.

Она знала это. Читала в документах: индивидуальная настройка под личность члена экипажа, который остается бодрствующим на борту корабля. Эмоциональная поддержка. Интерактивный диалог. В крайнем случае — помощь в снятии напряжения, если психологическое состояние грозит миссии.

Формулировки были сухие, отстраненные. И только одна строка, скрытая под несколькими уровнями допуска, зацепилась в памяти: “модуль тактильной и интимной поддержки по запросу”.

Она тогда долго сидела в пустой кают-компании, уставившись на эти слова. Потом закрыла файл, подписала согласие и больше к нему не возвращалась. На Земле, в окружении людей, это казалось почти смешным: просто еще одна функция. Здесь, среди гудения систем жизнеобеспечения и тусклых ходовых огней за иллюминатором, это звучало иначе. Со временем принципы, казавшиеся на планете естественными и незыблемыми, начинали выглядеть все более нелепой абстракцией.

-Включи дождь, — тихо сказала она.

Он кивнул. Через секунду по корпусу снаружи действительно потянулась шуршащая дробь — искусственная, сгенерированная, но настолько правдоподобная, что у нее по спине пробежали мурашки. Темнота за стеклом словно наполнилась мягким серебристым шумом.

Она закрыла глаза. На несколько мгновений удалось забыть, где они. Представить не бесконечный вакуум, а тяжелое небо над городом. Окно. Потоки воды по стеклу.

-Лучше? — спросил он негромко.

-Немного, — призналась Алена.

Она вдруг уловила — он стоит слишком близко. Не вторгаясь откровенно, но так, что она ощущает присутствие: тепло, едва уловимый, но все-таки настоящий запах кожи — это было страннее всего. Она знала, что это искусственный ароматизатор, упомянутый где-то в техническом описании, но мозг упрямо реагировал как на живое.

Она сделала полшага в сторону, будто случайно.

-Элиас, а у тебя… есть какие-нибудь ограничения по дистанции? — спросила она, открывая глаза.