Одна в поле воин

Глава 1

Жан с тоской смотрел на свое родовое поместье – небольшой домишко в пригороде Женевы. Сегодня этот бывалый офицер прощался с домом, вероятно, навсегда.

“Много где побывал, разное видывал, но нет ничего краше родных пейзажей”.

Еще ни разу сердце бравого гусара не щемило так, как в этот час. Причина тому была одна: поход на Москву.

Месье Костье никогда не сомневался в своем императоре и вот уже семь лет служил Наполеону Первому Бонапарту верой и правдой.

Жан гнал своего первого коня во время австрийской кампании, отчаянно и рьяно, как и подобало молодому служивому. Будучи более опытным, все так же горел в Войне четвертой коалиции.

Вел своих гусар во время Пятой антифранцузской коалиции, чтобы потом, будучи тяжело раненым, пропустить столкновение с “Владычицей морей”.

Но именно сейчас Жан был уверен в том, что вернуться на родину ему больше не суждено.

“Невозможно уйти в такие дали и затем обратно вернуться”, – рассуждал мужчина. – “Коли победу одержим, так надо будет новые земли держать, а ежели падем… Так тому и быть”. Одно было очевидным, – дороги домой – нет.

Будучи человеком неплохого интеллектуального достатка, Костье несколько недоумевал: зачем идти войной на Российскую Империю? Мужчину не пугали ни медведи с балалайками, о которых ходила молва, ни былины о богатырях русских, которые давно канули в лету, возможно, оставив после себя таких же могучих потомков.

Гусар понимал одно: тщеславие после поражения при Ватерлоо, давило на Императора Франции, что не могло не привести к подобного рода последствиям. Однако, как офицер, Костье избрал бы другой объект для завоевания, нежели Россию.

Жан горячо простился с родными и, как подобало служивому человеку, направился к месту сбора…

“Если бы умел, то непременно посвятил стихи отцу и матери, дому отчему, природе, любым глазам, которые буду видеть во снах, но никогда более наяву”, – думал мужчина.

Не успело наступить лето тысяча восемьсот двенадцатого года, как войска Наполеона Первого Бонапарта форсировали Неман и ступили на белорусские земли.

Несколько расслабленные и довольные собой, служивые не ожидали никакого подвоха. Тем более, что Император был уверен в быстрой и легкой победе.

Заручившись поддержкой шляхты, первого июля Наполеон подписал указ о создании Великого Княжества Литовского в составе Виленского, Гродненского, Минского и Белостокского департаментов. В свою очередь Александр Первый подписал шестого июля в Полоцке Манифест о созыве народного ополчения, и это стало фактором придания войне всеобщего, народного характера.

Французские офицеры, наслаждавшиеся легким вхождением в Полоцк, были несколько удивлены, когда вдруг стали пропадать по одному. И не всегда ночами.

Гусары планировали быстро поймать ополченцев, однако столкнулись с тем, чему объяснения найти не могли. К подобному их однозначно не готовили.

Восемь гусар оказались на небольшой поляне в прилеске, и в шоке наблюдали, как чудовище, ростом и комплекцией больше медведя, но с очертаниями, подобными человеку, обросшему шерстью, яростно убивало французского офицера, разрывая его в клочья своими когтистыми лапами.

А когда это чудовище вдруг осознало, что не одно, потому что вокруг запахло порохом от неудачных выстрелов, гусары увидели морду убийцы: она очень походила на волчью.

– Ликантроп! – в полном ужасе крикнул кто–то из бывалых бойцов, и, спешно, выхватив из ножен свою шпагу, рьяно бросился на чудовище. Его примеру последовали и остальные.

Только один офицер, получивший глупое и такое постыдное ранение, как от своего же “брата”, рухнул на зеленую траву, поливая ее собственной кровью.

Жан медленно умирал, силы покидали его тело настолько тягуче, что мужчина был не в состоянии закрыть глаза и продолжал смотреть на творящийся ужас. Невиданный зверь, облаченный во что–то наподобие доспехов, увешанный топорами да ножами, изводил французов одного за другим.

Только сейчас оборотень даже не притрагивался к своему оружию. Оторвав одному гусару руку вместе со шпагой, беспощадный зверь убивал людей.

“Слишком умный для пленника волчьего облика”, – подумал Жан.

Все его представления о подобных существах разбивались о скалы реальности, не сопоставимой с полученными ранее знаниями. Ликантроп, вервольф или оборотень – описывалось, как существо подневольное, живущее инстинктами и убивающее все на своем пути.

Костье не больно–то увлекался фольклором, легендами да мифами. Однако, кое–какое воспоминание всплыло в замутненной голове. Только это было… невозможно!

Правил некогда Полоцком княже, чье рождение, поговаривали, было связано с колдовством языческим. И умел этот человек в волка оборачиваться, чтобы земли своим от ворагов оберегать. И звали его Всеслав Брячиславич, или же, известный более под другим именем – Всеслав Чародей. Правнук Владимира Святославовича (того самого князя киевского) и дочери князя полоцкого Рогволода – Рогнеды, той, которую Владимир против воли своей сделал, в наказание за насмешку над его происхождением.

Уже тогда поговаривали, что земля Полоцкая обид не простит никому…

А тут французы пришли, супостаты–завоеватели. Кровь полочан проливали на их же земле! Разве за подобное не следовало наказать по всей строгости кары Божией?!