Одна в поле воин

Глава 3

Спал Жан крайне беспокойно, потому что у него на душе было тревожно. Во–первых, он не мог понять: оборотень и страшная гибель его товарищей были явью или следствием отваров крестьянки.

Во–вторых, рана болела, несмотря ни на что. Как бы неугомонная девица ни старалась, лишь пограничное предсмертное состояние напоминало ему, Костье, о жизни, долге, и Первой французской империи.

И в–третьих, что было особенно странным, это появление старика, к которому Алена обращалась то со своим насмешливым “деда”, то с еще более язвительным “Святослав Всеславич”. О чем еще разговаривали эти двое, француз не понимал. Вот только не мог не заметить: девка – язва еще та, да вот в один момент рыдать начала, когда голос старика вдруг затих.

Истратив едва ли не все и без того скромные жизненные силы, Жан все–таки распахнул глаза. Красавица действительно плакала, держа обеими своими небольшими ручками его массивную ладонь.

– Не реви, – выдавил из себя мужчина и даже не понял смысла произнесенных слов, потому что они звучали… по–русски! – Мать честная!

– Живой! – тут же спохватилась девица. – Вставай уже, лежебока! – дернула Алена Жана. Тот сперва застонал от сильной боли, а потом вдруг понял, что… не болело ему больше. Позволил девчонке помочь подняться, ведь гусара еще покачивало после столь долгого сна.

Бойкая красавица буквально выволокла мужчину в сени, где уже было подготовлено два ведра: одно с водой, ковшиком прикрытое, другое пустое.

Француз понял без лишних слов, что ему не мешало бы помыться. Однако подивился тому, что сделать это ему предложили в доме. Он же бывалый вояка, что, на улице не поплещется? Поэтому, стоило смущенной девице испариться за спиной гусара, как Жан, довольно резво для своего положения, подхватив ведро, направился к массивной двери, что явно вела на улицу.

Толкнув тяжелое деревянное полотно здоровым плечом, Костье еще не видел, но уже почувствовал, что на улице творилось что–то неладное. Наконец, когда дверь поддалась и распахнулась, картинка предстала безрадостная: густой туман покрывал все вокруг, не позволяя рассмотреть ничего дальше пары сантиметров.

А еще повеяло сыростью и холодом. Даже бывалому воину стало не по себе, поэтому гусар поспешил закрыть двери и заняться умывальными процедурами в тех условиях, которые ему изначально и предложила девица.

Решительно сбросив с себя абсолютно все исподнее, в котором он столько дней и ночей, мягко говоря, существовал, Костье начал обмываться, с удивлением отмечая, что на теле появился еще один новый шрам, но никакой кровоточащей или гноящейся раны уже и не было.

Ощупывая собственное тело, мужчина отметил, что несколько похудел, что стало новостью, ведь он помнил, как лежал в госпитале при монастыре и насколько осунулся.

Однако, сила, которая буквально прибывала с каждым ковшиком воды, что поливал кожу француза, поражали.

– Ты уже все? – внезапно распахнулась дверь, являя нагому гусару белорусскую красавицу, щеки которой мгновенно вспыхнули.

Жан буркнул краткое “pardon” и, выронив ковшик, поспешил прикрыть и без того упавшее от холодной воды достоинство.

– Да что я там не видела, – передернув плечами, еще сильнее зарделась девица и протянула мужчине сверток тряпок. – Это дедушки, а то замерзнешь насмерть.

– Merci, – кивнул гусар, одной рукой спешно схватив предложенное, и тут же прижал одежду к мокрому телу. А точнее к тому месту, которое вдруг начало оживать.

Костье по–новому взглянул на Алену. Подобных ей девушек он не встречал, но назвал бы такую сочной, пожалуй. Словно молодой персик, который уже набрался сока, но не размокает в кашицу во рту, когда кусаешь, а позволяет языку поиграть, прочувствовать каждую крупинку.

Вот Жану остро и захотелось так же… попробовать эту девицу. На вкус. Должно быть, что–то отразилось на лице мужчины, потому что когда он взглянул на свою спасительницу, ее глазы были расширены скорее от удивления, нежели страха, но она все же попятилась назад.

– Там это, еда стынет, – буркнула на ходу и спешно юркнула за двери.

Костье остался один на один, по–гусарски разбираться со своей весьма внушительной проблемой. Только никакая холодная вода уже не помогала.

Нацепив на себя, такого мокрого и… разгоряченного, крестьянские тряпки, мужчина решился выйти на улицу, дабы остыть.

Однако вместо стены тумана вдруг начался такой сильный ливень, что хватило нескольких секунд чтобы и вымокнуть, и продрогнуть до нитки. А мужчину будто парализовало, ведь все вокруг вдруг ярко озарило вспышкой молнии.

– Куда вылез–то, а? – сквозь пелену дождя послышался недовольный женский голос, и с небывалой, для юной девы силой, Костью дернули обратно в сени. – Едва с того света воротился, обратно захотел? – зло выплюнула Алена, разворачивая к себе шокированного гусара.

Вот только первым делом взгляд упал вовсе не на сердитое лицо. А на молочную грудь, которую облепили слои мокрой до прозрачности материи. Затем скользнул ниже, исследуя все тело.

– Да что ж ты столбом стоишь–то? – снова рыкнула девица, прерывая столь занимательный процесс.

Жан заглянул в голубые глаза красавицы и вновь подивился тому, что понимал ее речь. То ли она так бойко французский знала, что и не отличить, то ли сам Костье, так сказать, русифицировался на здешних болотах.