Одна женщина

Глава пятая

Дорогая Эва,

Я снова решил написать, хотя вряд ли теперь тебе нужны мои письма. Я не знаю, простишь ли ты меня за мое многолетнее молчание, однако я больше не могу молчать. Мне очень стыдно, ведь ты даже не знаешь, по какой причине я так резко оборвал наше общение. Признаться, я и сам до конца не понимаю, но думаю, что сейчас это уже не важно. В любом случае, я буду рад, если наше общение продолжится.

Десятый класс я закончил с золотой медалью. Не сомневаюсь, что и ты тоже, ведь ты всегда была умницей. Кстати, поздравляю с окончанием школы. Лучше поздно, чем никогда.

У меня все прекрасно. В марте я женился на прекрасной девушке Ольге. Мы вместе с десятого класса, и я очень счастлив, что она стала моей женой. Желаю и тебе встретить достойного юношу, который будет любить тебя и беречь, как зеницу ока. Мне кажется, ты будешь прекрасной женой и матерью.

Я учусь на пограничника в одном из лучших военных академий. Поступил туда, куда мечтал. Моя жена учится вместе со мной на переводчика. В общем и целом, у нас все хорошо. Учиться мне нравится, правда пока немного трудно.

Расскажи, как твои дела? Куда ты поступила? Я надеюсь, что тебе нравится город, в котором ты живешь. Буду рад, если мы когда-нибудь увидимся.

Твой друг Адам.

10 апреля 1989

Счастью моему не было бы предела, если бы все, что я написал в письме, было правдой. Мне хотелось верить в то, что это правда, однако это было не так. Ложью было все, за исключением золотой медали. Но зачем я солгал тогда Эве, не пойму до сих пор. Наверное, если бы я снова написал ей о своих проблемах и терзаниях, она бы даже не стала отвечать на это письмо. А может быть, вообще не дочитала бы его до конца.

Кто знает, с какими мыслями она прочла его, злилась ли она на меня, вспоминала ли добрым словом? Однако через месяц я получил ответ. Он оказался намного приветливее, чем я ожидал. Эва писала о том, что очень рада за меня и искренне желает счастья. Оказалось, что она даже не думала обижаться на меня, и была очень взволнована, когда неожиданно получила письмо от старого друга. Она поступила в одно из лучших учебных заведений города и выбрала технологическую специальность, которая ей очень нравилась.

Наша переписка возобновилась, и я был рад этому. Потому что мне было очень плохо, и снова, как в школьные подростковые годы, ее письма были моим утешением. В своих же ответах ей я придумывал идеальный для себя мир. В том мире, под конвертом и марками, у меня все еще была любимая и верная Оля, которая, к слову, так и не стала моей женой.

Наши пути разошлись еще летом, когда родители запретили ей поступать туда, куда мы планировали. Для надежности отец моей невесты решил ее судьбу, заранее оплатив обучение в институте, о котором она мечтала с самого начала. При всем моем уважении к потенциальному тестю, наши с ним отношения не сложились благополучным образом. Он считал, что я слишком молод для брака, а их дочь – невинное ветреное создание, и у нее вся жизнь впереди. В добавок к этому, Оле еще не было восемнадцати, поэтому родители имели полное право ответить на мое предложение от лица дочери. И ответили они категорическим отказом.

Однако я не привык останавливаться на полпути. Поговорив с Олей, я решил, что ради нее поступлю в том же городе, чтобы мы могли хотя бы видеться. Она была очень рада этому, я видел, как она счастлива и как блестели ее глаза. Мы ухватились за спасительную соломинку, но очень ненадежную, и это я прекрасно понимал.

Чтобы окончательно решить, каким будет план действий, я поговорил об этом с мамой. К моему удивлению, она дала добро на мое самопожертвование, однако настоятельно рекомендовала на всякий случай подать документы и туда, куда я собирался изначально. Я был уверен, что этот «всякий случай» не представится, но все же не стал противоречить материнскому опыту и предчувствию. Если бы я этого не сделал, то не поступил бы никуда.

Когда из города, в который поступила Оля, мне пришел отказ, я был вне себя от ярости. Но вместо того, чтобы поддержать меня, Оля лишь пожала плечами и сказала, что такова судьба. Я не мог поверить своим ушам. Возможно, родители все-таки повлияли на решение Оли, а, может быть, она сама не верила в наше счастье. В тот момент это было неважно, потому что я считал ее предательницей, бросившей меня на произвол судьбы. Пересилив свой гнев, я предложил ей общаться хотя бы с помощью писем. Мне хотелось верить, что жизнь все еще оставляет нам шанс.

- Пусть не сейчас, но однажды мы обязательно поженимся, – говорил я.

- Мои родители против этого, ты же знаешь, – все еще сомневалась Оля.

- Главное, что ты согласна. Для меня это важнее всего.

- Я знаю. Пообещай мне, что мы всегда будем любить друг друга.

- Конечно будем, любимая. Пиши мне обо всем, что происходит в твоей жизни.

- Ты тоже пиши, – она расплакалась. – Я очень люблю тебя.

- Я тебя тоже люблю!

Это была наша последняя встреча.

Я поступил, куда и планировал, правда на другой факультет: на пограничника я отбор не прошел. Но мне уже было все равно, потому что моей единственной целью было счастье с Олей. Мы общались несколько месяцев, и я каждый день с нетерпением проверял почтовый ящик. Наши письма были наполнены такой страстью и трепетом, что на их основе можно было написать полноценный любовный роман. В феврале вместе с поздравительной открыткой на совершеннолетие пришла новость о том, что она полюбила другого и между нами все кончено.

Так больно мне не делали очень давно.