Одна жизнь на двоих

Глава 7 Шарф

Всё небо затянуло беловато-серым маревом, моросил мелкий, колкий, похожий на манную крупу дождь. Было промозгло и слякотно, ветер, завывая, насквозь продувал его тоненькую, только на одной атласной подкладке шинель. Но Михаил ничего не замечал и продолжал идти, почему-то не желая взять экипаж.

Редкие прохожие, высоко натягивая воротники на лицо, торопливо пробегали мимо, вовсе не обращая ни на него, ни на что-либо ещё никакого внимания. Погода не располагала к размышлениям. А вот Михаил, напротив, казалось, никуда не спешил, а шёл медленно, не отрывая взгляда от своих ботинок. Воспоминания роились в его голове, мелькали, сменяли друг друга, едва не шипя и потрескивая, как кадры киносъёмки.

…Подмосковное поместье, где одно время его сестра Оленька жила с матерью. Как он туда приехал в июне, а на следующий день после его приезда случилось так, что матушке нанесла визит соседка, Анастасия Игнатьевна Ершинцева, тоже помещица, с дочерью Ниной, Оленькиной подругой. Тогда он впервые её увидел, и, наверное, сразу же полюбил. Уже через неделю он сам был в гостях и тогда познакомился с «другом семьи» Дмитрием Елисеевым, которого сразу же почему-то невзлюбил. Он быстро понял, что Анастасия Игнатьевна желает видеть Нину женой этого господина несмотря на то, что он всего лишь фабрикант, тогда как Нина принадлежала хотя и к не очень древнему, но дворянскому роду, коим по праву могла гордиться. Только значительно позже он узнал, что о семействе Нины ходят не очень лестные слухи и что Нина больна, но он любил её и никакие обстоятельства не могли этого изменить. С Елисеевым они сделались настоящими врагами, но в глубине души он сознавал, что более старшему и богатому Дмитрию он не конкурент. А у него было только почти разорённое поместье да дворянский титул, а много ли он стоит в нынешнем капиталистическом обществе? Но одно преимущество у него всё же было: его полюбила сама Нина, тогда как Дмитрию симпатизировала только её матушка.

Макс Курцвайль "Любовь" 1895 г.

Он провёл всё лето в поместье, осенью был в Москве, но к Рождеству вернулся обратно. На праздник он подарил Нине огромную изукрашенную коробку эйнемовских шоколадных конфет. Развернув подарок, она достала лежавшую сверху открыточку с подходящим случаю орнаментом из снежинок и еловых веток. Внутри, вместо ожидаемого рождественского поздравления, она прочла всего три слова: «Я Вас люблю». Она вспыхнула, губки сложились в столь нежную улыбку, что он не сомневался во взаимности, а её всегда бледные щёчки мгновенно заалели и не теряли цвета весь вечер, чему виновным сочли жарко натопленный камин.

Январь подходил к концу, близились её именины. Подобно императрице Евгении, Нина особенно любила один аромат духов: Eau De Cologne Imperiale - и в основном только им и пользовалась. Дмитрий получил от Анастасии Игнатьевны подробные инструкции, где приобрести эти духи и, конечно же, купил их Нине в подарок. Михаил искал их по всему городу, но безуспешно. Впрочем, тут ему скорее повезло: стоимость этого флакончика была бы для него весьма разорительна. Тогда он решил, что ей будет неинтересно получить столь ожидаемый подарок и купил красивый, уютный шарф. Конечно, духи Нине понравились, но как она удивилась оригинальному сюрпризу, к тому же зима выдалась на редкость морозной, а она всегда была мерзлявой… Подумать только, прошло уже восемь лет! Как они были молоды, счастливы, беспечны… Потом он уехал, вернулся. Почти всё следующее лето он опять провёл в поместье. Он всё время собирался сделать предложение, но его смущала его финансовая несостоятельность. Внезапно умерла матушка, они с Ольгой окончательно перебрались в Москву и Михаил получил место в Сыскном. Наконец-то появился небольшой, но стабильный его собственный доход и Михаил решился сделать предложение. Но поездка по разным причинам всё откладывалась, а спустя четыре месяца в Москву приехал фабрикант Дмитрий Петрович Елисеев вместе с молодой женой. Михаил опоздал и сделать, конечно, уже ничего было нельзя…

Флакон Eau De Cologne Imperiale от Герлен образца 1890 года и коробочка от конфет "Эйнем".

С тех пор он видел её лишь изредка, а когда замечал у их парадного автомобиль врача, ужасно боялся, как бы этот день не стал для неё последним. И вот теперь она умерла, а болезнь была вовсе не причём.

Михаил вошёл в квартиру, повесил на крючок вымокшие шинель и шляпу, бросил куда-то перчатки. Почему-то прислуги в доме вообще не оказалось. Он прошёл в гостиную, и сразу его взгляд упал на широкий сине-зелёный шарф, который валялся на диване, выделясь ярким пятном даже на фоне пёстрой кретоновой обивки. «Какая же она неряха» – подумал он и громко крикнул:

— Ольга! Оля, ты где?

Одна из дверей открылась, и из неё выбежала высокая и стройная красивая девушка с пышными вьющимися каштановыми коротко подстриженными волосами.

— Мишель, это ты? Уже пришёл? Но зачем так кричать!

— Оленька, я же тебе говорил: не разбрасывай вещи в гостиной. У нас только одна горничная, и я не могу нанять больше. Кстати, а где Лизавета?

— Я же тебе говорила, я отпустила её в деревню на свадьбу брата. Обещалась послезавтра вернуться. Так что еды нет. Может, пойдём в «Эрмитаж»? Так хочется салата «Оливье»!

— Я и забыл совсем. Но тем более надо быть аккуратной, – сказал он, протягивая шарф. Ресторан вообще был им проигнорирован.