Одна жизнь на двоих

Глава 8 Горшочек со щами

Михаил почувствовал на своей щеке ласковые пальцы сестры и услышал её вкрадчивый голос, но всё равно не желал просыпаться.

— Мишель, проснись. Тебе давно пора на службу.

В ответ он лишь по-младенчески причмокнул губами. Нежное поглаживание сменилось лёгкими шлепками по щекам.

— Оля, оставь. Ещё рано.

— Уже десятый час.

Он попытался перевернуться на спину и чуть не свалился с узкого диванчика, из-за чего ему и пришлось открыть глаза. Михаил мгновенно ощутил противную ноющую боль во всём теле и неприятно-холодный воздух.

— Ты заснул сидя на диване, и я принесла тебе подушку и плед. Мне было жалко тебя будить.

— А почему холодно?

— Камин не топлен.

— А который час?

— Я же говорила, половина десятого.

— Что?! Я уже опоздал! Почему ты раньше меня не разбудила?

Ольга только пожала плечами и ушла к себе. Он почувствовал себя виноватым. Он часто обижал сестру неосторожным словом. Но вместо извинений с досадой крикнул:

— Лучше бы вовсе не будила! Во сне всё так хорошо.

***

— Михаил Алексеевич, поздравляю вас! – насмешливым тоном произнёс его помощник, письмоводитель Измайлов, когда Михаил вошёл в кабинет.

— Это с чем же? – в свете последних событий фраза Измайлова показалось ему издевательством.

— Как же, на моей памяти вы впервые пришли после десяти.

— А, ты про это. Да, проспал первый раз в жизни. Никогда не думал, что от таких событий человек может проспать.

— От каких событий? – не понял Измайлов.

— Не важно. Сводку за вчера принесли?

— Она же прямо перед вами лежит.

Михаил удивился, что не заметил папку бумаг прямо у себя под носом. Начал читать «Сводку особо важных происшествий за 12 октября 1899 года», и с первый же страницы ему бросилась в глаза чёткие буковки, отпечатанные новеньким Ремингтоном: «Убийcтвo г-жи Елисеевой». Эта фраза жглa глаза, все остальные буквы почему-то расплывались, читать не получалось.

— Измайлов, будь другом, прочти, пожалуйста.

Измайлов хоть и удивился такой просьбе, всё же взял папку.

— «Убийcтвo госпожи Елисеевой в собственном доме…», – начал он читать.

— Не надо! – резко его перебил Можжевелов.

— Читать не надо? Вы же просили.

— Про Нину, то есть про Елисееву, не нужно, не читай. И так знаем.

— Хорошо, – в недоумении, пожав плечами, повиновался Измайлов, – «Смeрть графа Тибелова. В 7.45 утра по адресу Пречистенский бульвар, доходный дом господина Вязова, князем Александром Петровичем Боровицким, поручиком 3-го драгунского Сумского Его королевского Высочества наследного принца Датского полка, тридцати лет, был обнаружен тpуп поручика 1-го лейб-драгунского Московского императора Александра III полка, графа Евгения Васильевича Тибелова, двадцати восьми лет. По предварительным данным, смeрть наступила двумя днями ранее в результате oтравления, наступившего по причине самoубийcтва, что частично подтверждают показания князя Боровицкого, утверждающего, что в последнюю неделю граф Тибелов пребывал в угнетённом душевном состоянии. Однако не было найдено ни предсмeртнoй записки, ни какого-либо иного документа, указывающего на добровольный отказ от жизни, и, посему, следствием не исключается возможность предумышленного убийcтва. Взpыв на Большом Каменном мосту. Около восьми часов утра на Большом Каменном мосту прогремел взpыв, вследствие чего на мостовой были повреждены две лафетные плиты. Угроза к обрушению означенного выше моста отсутствует ввиду недостаточной для того силы взрыва. В соответствии с показаниями дворника Тимофея Степановича Горелко, 63 лет, а так же купчихи третьей гильдии Лупешкиной Авдотьи Павловны, 56 лет, содержащей на Берсеневской набережной, в непосредственной близости к вышеозначенному мосту, ресторацию «Сытость» около восьми часов утра некий молодой господин, высокого роста, худощавого телосложения и весьма дурно одетый, прогуливался напротив моста между Софийской и Берсеневской набережными. В момент, когда на мост въехал ничем не примечательный наёмный экипаж, он бросил некий свёрток, который и оказался взpывным устройством. По счастливому стечению обстоятельств устройство сработало с опозданием, и экипаж проехал до взрыва. Потерпевший неудачу злоумышленник покончил жизнь самoубийствoм, прыгнув с тумбы моста в реку». Ничего себе, уже простой народ взрывать начали! — вознегодовал Измайлов, —Раньше выберут кого-нибудь повлиятельней и побогаче и взрывают их кареты, а теперь, стало быть, перевелись все, теперь на извозчиков перекинулись. Кто разберёт этих нигилистов, социалистов, или какие там ещё «исты» есть? А может, это наши иксисты? Как вы думаете?

Ответом было глухое молчание.

— Михаил Алексеевич, вы слушаете?

— Да, да. Я полностью согласен. Убийство было не случайным.

— Какое убийство?

— Не знаю, ты что-то такое читал.

— Ясно. Вы ничего не слушаете. Я про взрыв на Большом Каменном толкую.

— Взpыв? Ты вроде про какого-то графа убитого говорил.

— Да, граф Тибелов отрaвился. Или отрaвили. Одни самoубийcтва, хоть бы какое-нибудь приличное убийcтво случилось, нет, одни cуицидники. Разве что Елисеева… – тут он заметил посеревшее лицо Можжевелова.

— Да что с вами такое делается, как только слышите это имя?

— Ничего. Вздор. Ты узнай по поводу моста.

— Что именно?

— Может свидетели видели, кто в карете, по крайней мере, пусть опишут прeступника.

— Так что его описывать? Поди уже спокойненько лежит себе в леднике. Это у нас какая часть (он подошёл к большой карте, занимавшей практически всю стену позади стола Можжевелова) вот, первая Якиманская. А что так вас в этом мосту заинтересовало? Теppорист мёртв, больше никто не пострадал, расследовать нечего.

— Если убийcтво Елисеевой – тeракт, то оно может быть как-то связано со взpывом. От дома Елисеевых до Большого Каменного не больше получаса пешком. Так что по времени это может, даже один человек, хотя вряд ли. Скорее организация.

— Вы же сами говорили, что Елисееву убил кто-то из своих.