Однажды из Ада

3.2

Картина, открывшаяся взору офицера, была мало похожа на рабочую. Скорее, на очень и очень интимную, не для чужих глаз.

– Да что вы говорите! – рассмеялся Данте, обхватывая руками талию симпатичной секретарши убитого. Смех у мужчины был низкий, грудной, раскатистый.

– Да, представляете, так и норовят под юбку залезть! – со смехом возмутилась секретарша – грудастая блондинка и развернулась лицом к мужчине.

По тому, как раскраснелась женщина, по её сбитому дыханию и лихорадочному блеску в глазах можно было понять, что она отнюдь не против, если её возьмут здесь и сейчас.

– О, детка, – Иблис взглянул на приоткрывшуюся дверь и уголки его губ поползли вверх в издевательской ухмылке. – Не сейчас, у нас гости. Расскажешь госпоже полицейской все, что рассказала мне. Если, конечно, госпожа коп не хочет присоединиться.

Разжимая объятия и отступая на шаг от блондинки, протянул Данте, ухмыляясь ещё шире.

Смерив мужчину взглядом, Эва уже даже не удивилась, обнаружив его здесь. Разве что порадовалась, что успела до того, как разговор успел перейти на новую плоскость. Не хватало ещё ожидать за дверью, пока юркий нахал проводит... Допрос.

– Лейтенант Гэйл, – по-деловому коротко представилась женщина, приблизившись к креслу для посетителей и сложив на его спинке руки. – Я вся во внимании, – бесконечно терпеливо произнесла она.

Раздраженно фыркнув, блондинка поправила юбку, застегнула пуговицы на блузке и села в кресло босса.

– Ничего такого. Просто в последний день он резко отменил все встречи и умчался куда-то, не говоря ни слова. Да и вообще, в последнее время стал странный какой-то, дерганный. Все.

Секретарша покосилась на Данте, который делал вид, что крайне увлечён рассматриванием обоев и с сожалением вздохнула.

Медленно кивнув, женщина чуть прищурилась. Значит встреча заставляла его волноваться, до такой степени волноваться, что за два часа перед он целых семь раз звонил своему духовнику. По крайней мере номер принадлежал именно священнику.

– Хорошо... Мистер Иблис, мы едем в церковь, а по пути вы расскажете мне, что знаете о Голдштейне, которого упоминал Томсон... Или может об этом мистере нам может что-то рассказать мисс...

Взглянув на блондинку, Эва приподняла бровь.

– Эбернетти, – закончила за детектива блондинка. – Лили Эбернетти. И он не говорил к кому и куда едет. Просто уехал и все.

– А я, – с довольным видом встрял в разговор Данте, созидательно подняв палец вверх. – Кое-что знаю о нашем Голдштейн, но вам, лейтенант, это не понравится.

– Превосходно, – кивнув, женщина оттолкнулась от кресла и подошла к двери, попутно цапнув мужчину за локоть, чтобы вывести в коридор. – Вот по пути к церкви все мне и расскажете.

Говоря это Эва почти физически ощущала, как прожигает ее спину взгляд грудастенькой красотки. Что-то подсказывало, что умей та испепелять взглядом, на месте детектива уже была бы аккуратная горстка пепла.

– О, Эва, вы так хотите, чтобы я и исповедался вам прямо в машине? – двузначно подмигнул женщине Данте, покорно шагая с ней рядом и даже руку вырывать не пытаясь. – Если хорошо попросите, можем даже… хм... помолиться вместе. Я знаю несколько удобных поз в машине.

Улыбка мужчины стала откровенно издевательской, а в чёрных глазах плясать дьявольский огонь.

– Если продолжите, я вам предложу замечательную позу на одного человека в багажнике, – не менее щедро пообещала женщина, на выходе все же отпустив руку мужчины, направившись к своему авто.

О том, что и этот чертяка тоже на машине во всей этой кутерьме она просто забыла.

– Нуу, одному в багажнике не удобно. И грустно, – капризно протянул мужчина, но все же замолчал. – Так что, свою машину я оставлю здесь и поеду с вами. Вы счастливы, лейтенант?

– Даже представить себе не можете, насколько, – уже открыв дверцу своего авто, отозвалась она, ныряя за водительское сидение.

Заводя мотор, Эва привычно щёлкнула по экрану телефона проверяя, нет ли сообщений.

Рассмеявшись, мужчина юркнул на пассажирское сидение, удобно там обустроившись. Осмотрев салон автомобиля, Данте бессовестно потянулся к телефону детектива, который та только что разблокировала.

– О, лейтенант, да я вам не безразличен! – хохотнул он, обнаружив в браузере одиннадцать не закрытых вкладок со своим именем и собственной бесстыжей физиономии на фотографиях. – Влюбились, не иначе.

Нагло продолжая листать вкладки, заявил Данте, бросив быстрый взгляд на Эву.

Если бы не дорога, женщина просто закатила бы глаза.

– Хотите я расскажу вам, что такое совесть? В мире есть такой интересный зверь, который к вам, видимо, ни разу не заглядывал, – со вздохом произнесла она и только выехав на дорогу, попыталась выхватить у мужчины телефон.

Наверно можно было остановиться и на одной вкладке, но сперва женщина просто не поверила своим глазам. Не могла ведь птица таких высот и правда решить покопаться в грязи расследования. Но нет, с каждой новой вкладки на нее смотрела все то же бессовестное лицо.

– Ой, да бросьте, – легкомысленно отмахнулся от женщины Данте. – В наше время люди с совестью долго не живут. Вон, ваш адвокат тому пример.

– Судя по тому, сколько раз он звонил духовнику в день своей смерти, что-то с его совестью все же было не так, – вздохнула Эва, но только качнула головой. – А теперь положите телефон и говорите, что вы знаете о Голдштейне?

С одной стороны, женщина действительно хотела вернуться к работе, с другой стоило остановить нахальное создание до того, как он решит перейти к почте.

Иронично приподняв бровь, мужчина отодвинул телефон подальше от Эвы, бессовестно продолжив изучать его содержимое.

– Итак, Голдштейн, – открывая галерею, наконец произнес он, рассматривая фотографии. – Частный предприниматель, владелец фирмы, производящей сейфы и сигнализации. Идеальная репутация и... – мужчина замолчал, оторвался от экрана телефона, скептически осмотрел Эву и снова взглянул на фотку на экране. – Только не говори, что это чмо – твой ухажер.