Однажды из Ада

Глава 4

Иблис дернул дверь на себя с такой силой, что бедный священник, который пытался её закрыть, едва не рухнул к его ногам.

– Я под защитой! – жалко взвизгнул падре, с проворством рака в родной стихии отступив задом в комнату, по пути хватая со стены крест.

Оказавшаяся как-то в стороне Эва только изумлённо наблюдала

Встречали, конечно, ее по-разному, но с крестом против гостей, даже не желанных, не выступал ещё никто.

– Что, чеснока наелся? – отшвыривая в сторону лавку, опрокинутую священником, хмыкнул Данте. – Я тебя разочарую, это даже от вампиров не помогает.

Мужчина медлено приближался к священнику, а тот так же медленно отступил назад, пока не упёрся спиной в алтарь.

– Падре, положи крест, поранишься. У него, вон, края острые.

– Ты не мог, не мог меня найти, – почти отчаянно, точно молитву шептал мужчина, стоя на ногах только благодаря алтарю, о который оперся.

– Данте, только без убийств и членовредительства, – на всякий случай подала голос Эва, аккуратно прикрыв дверь, чтобы шум не привлек внимание.

– Ты! – встрепенувшись, священник уставился на женщину. – Ты тоже продалась ему!

Удивлённо приподняв бровь, Гэйл на минуту попыталась представить, как мог продаться Данте этот мужчина, но, видимо общение с Иблисом плохо на нее влияло и от первого же варианта пришлось замаскировать смешок под кашель.

– Продалась по курсу нерва, – кивнула она, прикинув, что, судя по тому, сколько нервов новый напарник ей уже вымотал она вполне себе может стать бесценной.

– Никакого членовредительства, – клятвенно заверил женщину Иблис и даже руку вверх поднял, но вот взгляда от священника не отводил. И взгляд этот не предвещал мужчине ничего хорошее.

– И нет, это не то, что ты подумала! – запоздало возмутился Данте, когда до него дошло, как для непосвященного могла звучать фраза священника.

– Ну что, время отдавать долги? – Брюнет в одно мгновение оказался перед священником и вырвал крест у него из рук. – Дай сюда, ошибка рода человеческого.

Бесцеремонно схватив немца за шкирку, Данте потащил его к Эве и бросил прямо под ноги женщины.

– Вперёд, хотела поиграть в детектива – спрашивай. Если разговор начну я, здесь будет много крови.

Кашлянув, не став ничего говорить или уточнять, Эва все же взглянула на священника.

– Падре, вчера вы должны были встретиться с одним человеком, который сейчас мертв. Я хотела бы знать, для чего вы должны были встретиться. Неужели он так хотел исповедаться, что звонил вам целых семь раз?

На мгновение замерев на полу, Фридрих вдруг резко вскинул голову.

– Томсон мертв?.. – побледнев, прошептал он.

– Да, – кивнув, отозвалась Эва, пристально следя за лицом священника.

Тот, казалось, готов был вот-вот сам отойти в мир иной. Бегающий взгляд обвел стены и остановился на полу.

– Он... Он хотел узнать, как может избавиться от дара... Листал книги, которые хранились здесь, мы говорили... Он что-то нашел в одной из них, но не сказал, что. Сразу уехал, а вчера позвонил, хотел встретиться и поговорить о чем-то важном. Но не получилось... Как он умер?

Под умоляющим и странно погасшим взглядом священника женщине стало немного не по себе.

– Его убили. Нападавших было четверо, судя по их останкам.

– Четверо? Всего четверо? О, значит это были вампира или адово отродье, а может оборотни, но точно не люди! – горестно взвыл.

– Что? – сухо и четко уточнила Эва, сузив глаза, пристально глядя на священника, но тот никак не реагировал, жалобно заскулив у ее ног

.Злобно зыркнув на священника, Данте шагнул вперёд, оттаскивая его от детектива.

– Опять белочку поймал. Малыш Фридрих любит заложить за воротник. – холодно отрезал мужчина, едва заметно пошевелив пальцами.

– Пойдём-ка, – оборачиваясь к мужчине, содрогнувшемся в приступе кашля, почти по-доброму произнес Иблис. – Пора на боковую, святой отец. Ты явно пьян.

Прикрыв глаза, женщина рассеянно провела ладонью по лицу. Слова священника затронули что-то в глубине сознания. То, что она давно пыталась искоренить.

Между тем священник тотчас встрепенулся, отчаянно дернувшись.

– Я не пьян, это он во всем виноват, во всем в мире виновато это отродье! – обвинительно ткнув в Данте дрожащим пальцем, прохрипел он.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Данте гневно взглянул на священника, а затем улыбнулся. Жутко, одними губами. А в глазах разгорелся адский огонь.

– Я подберу тебе самый комфортный котёл, моя радость, – обманчиво-мягко пообещал Иблис, рывком поднимая священника на ноги.

– Лейтенант, дайте мне две минуты и я вернусь, – и, хотя, прозвучать это должно было, как просьба, что-то в тоне мужчины, отчаянно не гармонирующим с натянутой улыбкой и злым взглядом, заставляло думать, что это приказ.

Впрочем, женщина была до того потрясена чем-то, что даже не стала возражать и тихо вышла на улицу под отчаянный хрип немца, сообразившего, что вот только что ушла хоть туманная и смешная, но преграда на его пути в никуда.

– А теперь поговорим! – потер руки Данте, едва за женщиной закрылась дверь. – Выбирай: долго и болезненно или быстро, информативно и почти без вреда для здоровья?

– Я все скажу! – мигом присмирев, тотчас ответил мужчина, с настоящим ужасом глядя на Данте.

В том состоянии, в котором пребывал Фридрих, он был готов не только сказать, но и пропеть фальцетом, если потребуется.

– Начнём с простого, – подвигая к себе лавочку, довольно хлопнул в ладоши мужчина. – С чего вдруг стражу, последнему Сумеречному стражу, на минутку, избавляться от дара?

– Я не знаю... Я правда не знаю! – торопливо проговорил мужчина. – Он часто говорил, что все это ему надоело, что он хочет пожить как просто человек, а Сумеречные ведь не люди, но и не существа, всегда были чужими везде, – поспешно добавил Фридрих.

– Вот дебилы, дебил на дебиле... – простонал Данте, обхватывая руками голову. – Ладно, дальше. – снова выпрямился он и недовольно поджал губы. – Книгу неси, которую Сумеречный брал последней.