Однажды летом

Глава 1

Старый «Фольксваген» Анны жалобно скрипнул, преодолевая последний ухаб на подъезде к деревне Глубокие Лужи. Название оправдывало себя на все сто: после вчерашнего ливня дорога превратилась в глиняное месиво, которое с аппетитом чавкало под колесами, грозясь поглотить машину целиком. Анна сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. За плечами остался изматывающий бракоразводный процесс с мужем Антоном, бесконечные юристы, дележка имущества и ощущение тотальной пустоты, которую не могла заполнить даже тишина загородной трассы.

На пассажирском сиденье, заняв почти всё свободное пространство, величественно восседал Леопольд. Этот рыжий мейн-кун размером с небольшую рысь смотрел на происходящее с философским спокойствием мудрого сфинкса. Лишь его огромный пушистый хвост нервно подергивался, когда машина особенно опасно кренилась набок.

— Ну что, Леопольд, приехали, — выдохнула Аня, заглушая мотор.

Тишина, навалившаяся на салон, была оглушительной. Впереди возвышался дом бабы Марфы. Он выглядел точно так же, как в её детских воспоминаниях: покосившийся забор, облупившаяся краска на ставнях и густая, одичавшая сирень, скрывающая вход в палисадник. Аня вышла из машины, и её легкие наполнились густым, пряным воздухом, пахнущим влажной землей, парным молоком и какой-то неуловимой деревенской тоской.

Едва она открыла заднюю дверь, чтобы выпустить кота, как из-за соседского плетня раздался утробный, низкий звук. Словно рог древнего скандинавского воина возвестил о начале битвы.

На дорогу, перекрывая путь, вышел черный козел с такими загнутыми рогами, что казалось, он пришел прямиком из преисподней. Он смотрел на пришельцев с нескрываемым презрением.

Леопольд медленно выгнул спину, превратившись в рыжее облако ярости. Он издал глубокое, гортанное рычание, которое для домашнего кота звучало подозрительно по-тигриному.

— Леопольд, нет! — Аня потянулась к коту.

Из-за калитки соседского участка стремительно вышел мужчина. Он был огромен. Широкие плечи, обтянутые застиранной серой майкой, покрытые рельефными мышцами руки, густая, окладистая борода и пронзительный взгляд светлых глаз, в которых, казалось, отражалось холодное северное море. Он выглядел так, будто только что сошел с драккара и случайно забрел в русскую глубинку.

— Убери свою шерстяную подушку, пока козел её на рога не намотал, — пророкотал мужчина. Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой, от которой у Анны по спине пробежал холодок, никак не связанный с погодой.

Он даже не взглянул на неё как на женщину. Для него она была лишь очередным досадным недоразумением, нарушившим его устоявшийся быт. Андрей — она уже знала, что это её сосед, о котором предупреждала председательница — подошел к Люциферу, небрежно схватил козла за рог и, игнорируя протестующее блеяние, рывком оттащил животное в сторону.

— Здесь правила простые, городская, — бросил он, не оборачиваясь. — Не суйся куда не надо.

Анна замерла, чувствуя, как внутри закипает раздражение, вытесняя недавнюю апатию. Этот тип явно не собирался быть любезным соседом.

— А я и не собиралась, — отрезала она, поднимая голову и стараясь смотреть ему прямо в глаза. — И, между прочим, «добрый день» еще никто не отменял.

Андрей остановился, медленно повернулся к ней, смерил её долгим, тяжелым взглядом, от которого Ане стало почти физически не по себе. Он усмехнулся — криво и неприятно.

— Добрый день здесь нужно заслужить, — сказал он и скрылся за своей калиткой, оставив Аню одну посреди пыльной дороги, под пристальным взглядом нахохлившегося Леопольда.

Деревня официально начала проверку на прочность.