Однажды мы все посмотрели вверх

1.

На крыше университета хорошо сиделось. В меру не холодно и не жарко, с стаканчиком горячего напитка. Небо сегодня было особенно солнечным, и лучи пронзали пространство светлыми полосами.

- А ты веришь, что ТАМ, - Маркус показал куда-то вверх, - кто-нибудь есть?

Я покачала головой. Ему всегда мерещилось то, чего нет, и идеи друга становились всё бредовее и бредовее. Поначалу это было забавно, но теперь, спустя время, начинало пугать и настораживать. Нынешнее же его предположение и того пуще заставило меня растревожиться.

- Если верить логике, то нет, - попыталась я закрыть неприятную тему. - Учитывая высоту и фактор давления, думаю, там невозможно существовать. Люди бы просто не выдержали подобного без специальных приборов.

Маркус глотнул сваренный из сублимированных водорослей напиток и поморщился. Ему никогда не нравилась наша традиционная кухня, в отличие от меня.

- А я вот думаю, что это вполне вероятно... - начал было он, но продолжать аргументировать свою мысль я ему не дала. Я поднялась на ноги и тем самым разорвала нить беседы.

- Нам пора, иначе мы опоздаем на семинар, - я подняла с пола сумку и перекинула её через плечо.

Друг кивнул и неохотно поднялся вместе со мной. Слушать профессора философии ему сейчас хотелось меньше всего, но я проигнорировала его эмоции. Надо было как-то свернуть эту лавочку. В конце концов, мы не всегда получаем того, чего хотим.

Я пошла вперёд быстрым шагом, предоставляя Маркусу возможность переключиться со своих витаний в облаках, догоняя меня. Порой его нужно было насильно выдирать из его же теорий - они захватывали друга с головой, и, чем больше тот о них рассуждал, тем меньше понимал, где настоящее, а где его собственная выдуманная реальность. К примеру, не так давно Маркус решил изобрести корабль, который доставил бы нас к иным формам жизни, обитающим по его теории на дне океана, в пещерах, где давление 1086 бар. Маркус даже начал строить эту свою субмарину в гараже своего отца. Не знаю до сих пор, достроил ли он её... Да и честно говоря, знать не хочу.

Моя задача, как главного и лучшего друга Маркуса, - не давать ему "западать", исчезая из жизни на месяцы.

И всё же, как я не торопилась, в аудиторию мы вошли последними, и я успела бросить на преподавателя извиняющийся несчастный взгляд. Тот закатил глаза и кивнул, подъезжая к доске.

Мистер Рист - невысокий, очень худой колясочник, - служил в нашем университете уже много лет. Говорят, он преподавал здесь философию ещё мэру Атли-тауна! С ума сойти... Иногда я задумываюсь, это сколько же ему лет? Имею ввиду профессора. И стараюсь не отвечать себе на этот вопрос, потому что явно, больше, чем было бы комфортно представить.

Вместо речевого аппарата у мистера Риста были датчики в мозгу и микрофончик с электрическим голосом. Импульсы из мозга озвучивались и переводились прямо в моменте. Из-за этого он воспринимался ещё более отталкивающе. В нашем мире роботы - не редкость, но вот киборги... До сих пор жутковато о них думать. Одно дело - когда существо цельное: либо человек, либо робот. Но вот когда всё вместе... Если честно, как-то это не гуманно, что ли.

Я забралась вверх по лестнице аудитории и уселась в самом дальнем краю, подальше от доски и процессов. Не то чтобы я любила философию.

- Сегодня мы поговорим с вами о такой важной теме, как технологии, - послышался машинный голос. - Технологии - это верх человеческой изобретательности, интеллекта и умения адаптироваться. Посмотрите вокруг - всё, что есть здесь, в этом городе, служит нам. Нам привозят еду летающие машинки, в магазинах стоят специально обученные для этого андроиды. Благодаря технологиям, люди могут заниматься более важными делами - творчеством, наукой, отдыхом. Технологии помогают нам дать шанс тем, кому, казалось, больше не судьба. Как пример - я. Если бы не мои приборы, я лежал бы, как ламинария под солнцем, и только и делал, что просить пить. Даже попросить бы не мог. Однако так же технологии дают нам возможность лениться. Мы щадим себя, не видя смысла в том, чтобы самостоятельно готовить или прогуливаться до соседней улицы. Мы предпочтём уткнуться в компьютер или же просто лежать, растрачивая своё драгоценное время и возможности. Не все люди готовы заниматься творчеством, совершенствоваться в чём-то... Да, мисс Лагун?

Я опустила протянутую руку. Я не любила философию в основном потому, что процессор частенько порол чушь, и сейчас мне ничего не оставалось делать, как спорить с этим...

- Значит ли это, что у нас должно существовать легальное разграничение в использовании высоких достижений нашей инженерной и изобретательской мысли? Чтобы люди использовали это, лишь когда нужно, - задала я свой вопрос.

- Неразумная и не далеко идущая мысль, - проворчал профессор. Я надулась. - Ведь технологии уже дали людям. Из песни слова не выкинешь. Ныне люди слишком привыкли к прогрессу, и если остановить его поступление в обывательский мир, начнутся недовольства. К тому же, люди слабы. Если у них есть возможность чем-то пользоваться для упрощения своей жизни, они без сомнения воспользуются этим. Даже если подспудно будут понимать, чем им это грозит.

Маркус тоже потянул руку и выпалил:

- А что, если использовать эти технологии на благо изучения окружающего мира?

Профессор замолчал, и мы услышали тихое гудение - его нейроны думали.

- Что Вы имеете ввиду? - спросил, наконец, он.

- Я к тому, что, может быть, роботов было бы проще отправить на плантации делать тяжёлую работу, а простую оставить как раз людям? Сейчас же роботы довольно слабы, и выполняют то, с чем и человек справится. Но что если немного усовершенствовать их, и дать людям возможность получать обычную профессию вместо машины?

- Вы видимо невнимательно меня слушали, - разозлился мистер Рист. - В условиях моей задачи было чётко упомянуто, что нельзя отобрать у людей то, что уже есть. Чтобы перестроить восприятие, нужно как минимум два поколения!