Однажды перед Новым годом

Глава 1

Валя

— Не поняла…

Сжимаю ручку двери ЗАГСа и тяну ее на себя еще раз.

Закрыто.

Нет, тут какая-то ошибка. Ну не может быть! Я же звонила! Я трижды уточняла — работает ли ЗАГС тридцать первого декабря. Мне с торжественным уверением ответили: «Да, приходите, оформим».

И вот на тебе. Дверь передо мной, как символ моей несвободы, стоит наглухо запертая.

Может, просто заело?

Я сжимаю ручку сильнее, до побелевших костяшек, и начинаю дергать ее на себя, будто от этого зависит моя жизнь.

— Что, Валюша, не пускают? — голос за спиной лениво скребет по нервам.

Голос тянется, растягивает слова, будто ленится их произносить, и все равно умудряется звучать дерзко-сексуально.

Рык невольно поднимается где-то из глубины души.

— Ты опоздал! — резко оборачиваюсь.

Муж стоит, как герой неудачного ромкома: привалившись к белой колонне в духе античных руин и с беззастенчивой усмешкой наблюдает за моими страданиями.

— Может, я просто не хотел приходить? — растягивает губы в своей фирменной бесячей улыбке, от которой тают все.

Вот говорила мне бабуля: «Мужика бери пострашнее, Валюша. Тот хотя бы будет благодарен, что ты на него вообще взглянула и никогда не будет нервы трепать».

Но куда там. Мне же обязательно понадобилось выбрать красавчика с улыбкой на миллион.

— Ни за что не поверю, Коваль, что ты вдруг передумал, — фыркаю, скрестив руки.

Мы расставались некрасиво.

С грохотом, воплями и его вещами, торжественно вылетающими из окна.

А я, пока швыряла, узнала о себе много нового. Особенно от него.

Соседи наверняка съели ведра три попкорна, слушая наши крики и следили из-за занавесок за Димой, который обещал мне кару небесную, собирая при этом свои трусы из клумбы роз.

— Ты же первый сказал, цитата: «Как мне все это остопиздело!» — передразниваю его, пытаясь повторить интонацию. — Первый собрал чемоданы!

— Ага! — Дима указывает в меня пальцем, будто поймал с поличным. — Сплавить все на меня решила? Забыла, как мои чемоданы из окон летели? Я не уходил, детка. Меня эвакуировали.

Я закатываю глаза.

— И что? Против был?

Он широко и нагло улыбается:

— Ни капли. С тех пор живу, как король: холодильник — мой, пульт — мой, никто не выносит мозг. Просто песня.

— Вот-вот! — огрызаюсь. — Так и иди пой свою песню! А я с тобой разведусь! Раз-ве-дусь!

Я хватаюсь за ручку снова... и в этот торжественный момент дверь внезапно распахивается.

— А ну прекратите разбойничать! — На пороге стоит дама неопределенного возраста с выражением вечного недовольства и очками на носу, которые подошли бы больше сове.

— Мы разводиться пришли, — торжественно объявляю я и указываю на Диму, как на вещественное доказательство моей несчастной судьбы.

— Табличку не видите? "Закрыто"! — прищуривается она.

— Нет никакой таблички! — ахаю я.

Дама хмурится, выходит, смотрит на дверь, выдыхает сквозь зубы и приносит табличку — демонстративно вешает на ручку.

— А теперь видите?

— Но это же не честно! — я откровенно отчаиваюсь. — Я же звонила! Мне сказли: ЗАГС работает, приходите.

— Неправильно звонили, дорогуша, — спокойно сообщает она. — ЗАГС не работает и все тут.

Мне хочется завыть.

— Пожалуйста-пожалуйста, разведите нас! В старом году надо оставить обиды, плохие привычки и вредные мысли. А еще то, что отжило и мешает двигаться вперед! — топаю ногой и указываю на мужа: — Он мешает мне двигаться вперед и я хочу оставить его в старом году.

Бюрократическое чудо в очках смотрит на меня с жалостью и говорит:

— Деточка, приходите двенадцатого! В Китае вообще новый год семнадцатого февраля, так что считайте себя китаянкой. А пока встречайте Новый Год вместе. Как-никак семья.

— Какая, к черту, семья?! — вздыхаю, но дверь уже с грохотом закрылась у меня перед носом.

Я стою посреди ступеней, прижимаю к груди сумку и чувствую, как вся моя независимость утекает, как теплое шампанское.

А он, паразит, улыбается.

Широко, по-мужски, с удовольствием, словно выиграл в какой-то личной Олимпиаде жизни.

— Не в этот раз, да, детка? — тянет довольным голосом.

— Я с тобой разведусь, Коваль! — шиплю, проходя мимо. — Разведусь, даже если придется дождаться китайского Нового года!

Из-за спины слышу его тихий смех — наглый, самодовольный и все еще доводящий до бешенства знакомой нежностью.

Черт. Надо было брать пострашнее.

Надо было…