Однажды в Екатеринбурге, или как одна девочка царя спасала.

6.

Дни шли за днями. Я уже думала, что забыта в этой камере навсегда, когда однажды охранники пришли и молча повели меня обратно в кабинет следователя.

В том же кабинете я опять увидела двоих своих «знакомых». В этот раз с ними был третий — молодой человек с приятным круглым лицом и холодным, сосредоточенным взглядом.

— Вот она, Александр Георгиевич! — произнес один из следователей. А затем обратился ко мне: — Расскажи товарищу Белобородову свою легенду.

— Нет у меня никакой легенды, — обречённо начала я. — Понимаю, что звучит это безумно, но сказать мне больше нечего: я школьница из XXI века…

Я хотела добавить, что на их месте тоже бы не поверила в такое диво, но краем глаза заметила лежащую на столе газету. На первый странице были дата — 7 июля — и заголовок: «Мятеж левых эсеров не удался. Спиридонова и ее сообщники арестованы. Товарищ Дзержинский освобождён».

— Добро пожаловать в Русскую Революцию, дорогая товарищ из будущего! — провозгласил Белобородов, сделав шаг вперед и протягивая мне руку. — Извиняюсь за неласковую встречу! Сами понимаете — такая обстановочка!

— Обстановочка такая, — повторил один из следователей, наблюдая, как Белобородов жмёт мне руку.

— Чехословаки, — добавил второй, как бы немного оправдываясь.

— Да что вы ей рассказываете! Товарищ из будущего сама всё это знает получше вашего! — оборвал их Александр Георгиевич. Потом он похлопал меня по плечу. — Ну сразу ведь видно, что из XXI века человек! Даже не понимаю, как наши люди могли вам так долго не верить! Если бы я вас увидел, то ни секунды не сомневался бы… Ну так… С какой миссией пожаловали? Вы, я так понимаю, хотите помочь нам скорее достичь коммунизма?

— Честно говоря, я попала сюда совершенно случайно. Вошла в одну дверку и… всё.

— А может быть, не так уж и случайно, а, товарищ? Может, мы эту случайность, так сказать, обернём на пользу борьбе мирового пролетариата? Раз уж вы тут, а?

— О чём вы?

— Пока что не знаю. Но уверен, что женщина из будущего сможет стать мощнейшим оружием в руках партии большевиков… Да вы присаживайтесь!

Мощнейшее оружие присело. Белобородов расположился напротив.

— Ну, расскажите, — спросил он меня доверительно. — В каком году построен коммунизм?

Какая-то сила удержала меня от того, чтобы сказать правду. Новость о том, что построен капитализм, вряд ли обрадовала бы товарища Белобородова, и кто знает, какие кары обрушились бы тогда на меня, гонца, принесшего дурные вести. Так что я ляпнула наобум:

— В 1980-м.

— Нескоро… — Александр Георгиевич вздохнул. — Не доживу… Ну, ничего! Мы, революционеры всегда сражаемся ради будущих поколений и не ждём награды для себя!.. А в космос мы полетим?

Тут я ответила положительно, не покривив душой, и даже обрадовала его новостью, что Страна Советов сделает это первой в мире.

— А я и не сомневался! — Белобородов просиял. — А вот у вас в тетради написано, что уральские большевики бывшего царя расстреляли. Как на это Совнарком отреагировал? Заругал нас товарищ Ленин? Или похвалил? Может, поувольняли кого? Может, под трибунал за самоуправство? Или наоборот — наградили?

— Честно говоря, я не знаю… Мы этого в школе не проходили… — смущённо ответила я.

И тут же подумала, что если бы сказала «под трибунал», то, пожалуй, и спасла бы Николая и семью. Но слово не воробей…

— Жаль, — сказал Белобородов, — очень жаль… А вот позвольте спросить. Вас арестовали около Дома Особого Назначения. Зачем вы пытались попасть туда?

— Я просто хотела увидеть место исторических событий. Понимаете, настоящий, живой царь… Ну, то есть… Бывший царь…

— Ну, разумеется! Где же человеку XXI века еще полюбоваться на царя! Понимаю! У вас там, конечно же, всего, что хоть немного похоже на самодержавие, уже и след простыл! Царь для вас это, наверное, как мамонт? Или как саблезубый тигр?

— Угу… Вроде того…

— И это был единственный мотив?

Еще один мотив попасть в Ипатьевский дом у меня был. В первый день, когда я туда потащилась, он был, может быть, не осознанным. Но, сидя в тюрьме, я еще раз обдумала всё это и выдвинула важную для себя гипотезу. Раз та дверка, через которую я попала в эту эпоху, была как раз на месте этого дома — то не может ли быть так, что обратная дверь тоже находится внутри него?

Вслух об этом Белобородову я говорить не стала. Не хватало еще, чтобы вслед за мной в 2022 год попёрлись большевики из 1918-го! Там, знаете ли, и без них неприятностей хватает. Однако по моему лицу Александр Георгиевич наверняка мог понять, что мотив поглядеть на царя не единственный. Поэтому я решила соврать — и таким образом, чтобы сделать ему приятно:

— Мы недавно в школе изучали про Кровавое воскресенье. Знаете, меня это возмутило до глубины души! Вот я и хотела высказать Николашке всё, что о нём думаю по этому поводу. В глаза ему посмотреть. А, может, еще в рожу плюнуть.

— Замечательно! — сказал Белобородов. — Понимаю! Натворил наш Николашка всяких дел! Век прошел, а из-за них у людей до сих пор волосы встают дыбом… А скажите, вы ведь уже видели Романова? Мне сообщили, что вы столкнулись с ним, когда были арестованы и отведены к коменданту ДОНа Авдееву. Вы удовлетворены?

— Ну… Я тогда испугалась… Авдеев меня бил…

— При Николае?

— Да.

— Должно быть, вам тогда было не до царя.

— Ну да, вроде того…

— … Кстати, этого Авдеева мы уже уволили. Он дурак и пьяница. Вёл себя чёрт знает как. И ребят из Сысерти, которые там при нём были, уволили тоже. Теперь в ДОНе другой комендант — Юровский его фамилия. И охрана вся сменилась.

Я хотела спросить у Белобородова, к чему это он ведёт и зачем он мне это рассказывает. Не успела — он внезапно сменил тему:

— Скажите, а та женщина, которая сидела с вами в камере… Она что-нибудь рассказывала вам? Делилась чем-нибудь?

— Ну, мы поговорили о том, о сём…

— Она не признавалась ни в чём преступном?