Однажды в Городе сугробов

Глава 1. Карты не врут

Новый год, как и день своего рождения, я не люблю за то, что всегда приходится отмечать в одиночестве.

Время перевалило за семь вечера, когда я, задыхаясь от спешки, ввалилась в открытую дверь первого этажа многоквартирного дома. В воздухе привычно витал приятный мандариновый аромат. Но примешивалось что-то еще. Выпечка?

— Кудряшка, это ты там скребешься? — раздался неизвестно откуда приятный голос Аиды Григорьевны.

Аида Григорьевна — она же Анфиса, — астролог, к которому я хожу уже лет восемь. Образованная женщина сорока пяти лет, с густой челкой и длинной толстой черной косой. Ее проницательный взгляд темных, почти черных глаз, не будоражил, а, наоборот, согревал. Она была тем самым единственным человеком, с которым я могла обсудить все свои переживания без утайки. Анфиса не любила свое настоящее имя, поэтому предпочитала звать себя Аидой Григорьевной, хотя настоящее ее отчество для меня все еще загадка. Впрочем, как и она сама.

— Да, Аида Григорьевна, — я нагнулась и стянула с себя мокрые бежевые угги.

С одного сапога уже отлетел серебристый камушек. Я удрученно вздохнула. Ведь они совсем новые — неделю назад я купила их на распродаже в бюджетном магазине «Добрый башмачок». За полторы тысячи рублей! А покупку новых сапог в разгар зимы я совершенно не планировала. Мои черные замшевые порвались и вбирали в себя снег, как снегоуборщик, чистящий аллею каждое утро. Пока я отстояла в них сорок минут в пробке в битком набитом автобусе, потом еще десять минут топала по занесенной снегом дорожке, они окончательно продрались. И в офисе чересчур наблюдательные коллеги заметили мои мокрые носки, когда я переобувалась в туфли. Возможности сдать сапоги в ремонт не было — это моя единственная зимняя обувь. Поэтому пришлось после работы заскочить в магазин за новыми.

— Проходи, детка, я тут почти все подготовила.

Я повесила кремовый пуховик с высоким горлом на крючок, сняла шапку, пригладила распушившиеся кудрявые, как у овечки, волосы и сделала шаг в сторону ванной комнаты, наступив при этом на чей-то пушистый хвост.

— Мяу! — возмущенно послышалось снизу.

— Ой! — воскликнула я, присаживаясь на корточки. — Прости, Кекс, не заметила.

Белый пушистый кот потерся о мои ноги. Я погладила пострадавшее персидское чудо, чмокнула его в мокрый нос, поднялась и направилась в ванную. Вымыла руки с душистым сандаловым мылом. В ванной, как и во всей «рабочей» квартире Аиды Григорьевны было светло, чисто и уютно.

— Проходи, моя хорошая, располагайся пока в гостиной. Кексу сюда входа нет, иначе он разорит мою оранжерею.

— А почему он не дома? — спросила я, заглянув в кухню.

Пушистый кот разлегся на мягком ворсистом ковре и умиленно мурчал.

— Мы с ним ходили в ветеринарку. Оказалось, что Кекс втихаря съел сладкое, потому и чесался три дня. Безобразник, — с улыбкой в голосе произнесла Аида Григорьевна, вынимая из духовки противень.

— Ой, а что это? — я ткнула пальцем на дымящийся рулет.

— Штрудель.

Я покачала головой.

— И когда вы только все успеваете?

Аида Григорьевна переложила штрудель на красивое блюдо и поставила на стол две керамические кружки.

— Тебе, как всегда, зеленый с лимоном и медом?

— Угу, — я кивнула. — Классно, что вы помните…

Она наполнила кружки и подошла ко мне. Поджала губы и ободряюще похлопала меня плечу.

— Я вижу твои печальные серые глаза, Вита. Не грусти, хорошо? — ее взгляд еще больше потеплел. — Оставь все тяготы в уходящем году, а в новый войди с чистой душой и открытым сердцем. И тогда все получится. Обещаешь?

Я сглотнула сухой ком, стянувший горло, и кивнула.

— Вот и хорошо. А теперь идем, посмотрим, что у тебя по судьбе.

Мы вошли в гостиную. Светлые бархатные портьеры гармонично смотрелись с серым мягким креслом, слегла развернутым к окну. Аккуратный книжный шкаф, несколько картин на стенах, изображающие зимний деревенский пейзаж, растения в крупных напольных горшках. Комнатные пальмы, вьющиеся растения, папоротник и маленькие цветки в кашпо на подоконнике и стеллаже. Круглый стол с дубовой поверхностью и черными ножками и два элегантных серых стула.

— Как тебе ремонт? — Аида Григорьевна выложила перед собой карты.

Я села на краешек стула, в восхищении рассматривая интерьер и растения. Никогда бы не подумала, что представители флоры в таком количестве способны вдохновить на подвиги, придать сил и зарядить энергией.

— Честно говоря, я в восторге, — с придыханием ответила я. — У вас и раньше было приятно находиться, а теперь и вовсе сказочно. Как вы это делаете? Может, дело в шторах? Или зимних картинах? Почему-то я почувствовала счастье, оказавшись здесь.

Аида Григорьевна разрезала штрудель и придвинула ко мне тарелку. Я не обладала выдающимися кулинарными способностями, поэтому была уверена, что штрудель — исключительно сладкий десерт. С абрикосом, яблоками, апельсином и все в таком духе. Но передо мной лежал толстенький, золотистого оттенка с петрушкой наверху рулет, в срезе которого виднелись сыр и грибы. Желудок предательски заурчал. Я сглотнула слюну. Когда я ела последний раз? Сегодня утром овсяную кашу на воде, потому что молоко закончилось.