Однажды в Грузии

XIV

Пройдя улицу Лисилидзе, мы свернули налево, прямо на улицу Шарден. На Шарден проходит вся ночная жизнь грузинской столицы, это улица с многочисленными ресторанчиками и кафе, сувенирными лавками и арт-галереями. Днём здесь немноголюдно, зато по вечерам - не протолкнуться, кажется, что весь Тбилиси собирается тут. Очень интересное место, эта улица - одна из изюминок Тбилиси.

Улица названа в честь Жана Шардена. Сын ювелира, французский путешественник Шарден отправился в 1665 году в Азию для покупки бриллиантов. После разных приключений Шарден добрался до Тбилиси, позже в своих рукописях написав много интересного о городе и стране.

Улица Шарден дам очаровала. Их удивляло, как люди живут здесь, среди постоянного шума. В интерьере уличных кафе доминирует восточный стиль. Но есть кафе с грозным названием «КГБ» и даже кафе, принадлежащее армянскому президенту, – «Джаз – кафе»!

Но сегодня моя любимая улица Шарден светилась огнями как-то по-новому, и, когда я смотрел на Шарден и свою богиню Аэлин, мне казалось, что люди на этой улице сегодня более счастливы и радостны, чем обычно.

Я решил пойти с ними в караоке. Зайдя в уютный зал, мы заказали столик и огляделись вокруг. Создалось впечатление, что в этот день весь Советский Союз собрался здесь: один столик занимали молдаване, другой – россияне, третий – армяне, четвертый – украинцы, и вот подошли мы – казахстанцы. Было забавно и интересно. Сев и заказав песни, мы ждали своей очереди.

Подошла наша очередь петь. Зазвучала песни Ваенги «Шопен», и тут, взяв микрофон, запела Анна:

Дотянись рукой – твоя – нельзя, нельзя.

Не смотри мне так в глаза – нельзя, нельзя.

Вспоминать, как рука в руке лежала – нельзя. Мне теперь мира мало, хоть мир во мне...

Меня поразил и заворожил голос Анны, он был один в один похож на голос Ваенги. И тут Анна передает второй микрофон Аэлин, и они уже поют дуэтом:

Я хочу, чтобы это был сон, Но, по-моему, я не сплю... Я болею тобой, я дышу тобой, Жаль, но я тебя люблю...

Пропев эти строки, Аэлин с такой любовью и нежностью посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, что я уже не мог ни о чем думать. Я был загипнотизирован ею, ее чары околдовали меня. Я окунулся в ее мир, я видел ее и совсем уже не слышал песню. Песни звучали одна за другой, грузинское вино лилось рекой. Из караоке мы вышли под утро.

Мы шли по улице Лисилидзе, держась за руки, и я чувствовал тепло, исходящее от ее ладони. Впереди шла Анна, рассказывая что-то смешное, я ей улыбался, но не слушал ее, я не мог сконцентрироваться, мои мысли были так далеко, что я не заметил, как добрались домой.

Все комнаты были заняты моими гостьями, и только одна кровать оставалась свободной. Чувствовалась маленькая неловкость.

- Как я могла на такую аферу пойти, приехать практически к незнакомому человеку, да еще в чужую страну, – будто не веря сама себе, говорила Аэлин.

- Все будет хорошо, ты не пожалеешь об этом, – нежно глядя на нее, успокаивал я.

Мы лежим друг напротив друга, и я слышу, как наши дыхания смешиваются. Слабый свет, освещающий старинную грузинскую церковь, пробивается лучом, падает в наше окошко, ложится светотенью на наши тела. Но в этой таинственной тишине темнота должна победить этот лучик света. Нам нужна была темнота, чтобы заглянуть в глубь своих душ...

Размышляя обо всем этом, я молчал, она тоже погрузилась в свои мысли, так мы и заснули, уставшие от насыщенного событиями дня.