Однажды в Грузии

XVI

- Уже десятый час, пойдем в караоке, там и поужинаем. Ты так чудесно поешь, очаровала меня своим вокалом, – попросил я.

- Давай, – тихо ответила она.

Когда мы прошли проспект, перед нами возник величественный монумент, памятник Святому Георгию Победоносцу. От монумента мы пошли вниз по улице, к Шардену.

- Как тут все прекрасно, я не могу поверить своим глазам, – завороженно повторяла Аэлин.

- Да ты права, здесь чудесно. Тут хочется творить и творить. Действительно, здесь необычная аура, – сказал я.

Проходя Шарден, я всегда обращаю внимания на памятник Параджанову, «порхающему» над зданием, как будто он взлетает от суеты бремени. Он всегда завораживал меня. Скульптор передал настроение великого режиссера, запечатлел миг его вдохновения.

Параджанов – удивительный человек с тонкой душой. Мастер эпатажа. Режиссер от Бога. Я вспомнил теплые слова, сказанные о нем в каком-то глянцевом журнале, это были слова человека, хорошо знавшего натуру Параджанова: «Параджанов любил рассказывать в лицах эпизоды с именитыми деятелями кино. Он дружил с Лилией Юрьевной Брик, тоже персонажем множества его этюдов. Его гостями были Григорович, Майя Плисецкая, Бондарчук, Герасимов, Мессерер и Ахмадулина, Вознесенский, многие другие крупные официальные персоны. В известной степени это было данью хорошему тону – побывать в доме Параджанова. Ну и у него была такая слабость – к «шишкам», как их тогда называли. Он всегда стремился найти и восхититься в них какой-то человеческой стороной. Однако же он умел их и «расковырять», как бы ни были крепки их бронзовые панцири. Перед ним очень сложно было устоять. Эта детская нагота его души, которую я увидела тогда на вечере в Союзе, эта безоружность перед ужасным и прекрасным в жизни, вечная готовность проникнуть в суть и восхититься сочетались со способностью одним взглядом, словом проколоть любую шкуру, уничтожить, назвать самым едким и точным именем, прилипавшим раз и навсегда. Его, конечно, боялись, завидовали и ненавидели. Но расположения его искали. Приемы он задумывал заранее и бурно обсуждал их потом. Готовил чудные грузинские блюда, создавал натюрморты, подносил гостям чаши воды с лепестками роз – омыть руки, одаривал подарками, часто только что полученными от других. В доме постоянно толокся штат заведомых стукачей, негодяев и темных личностей. Неясно и неважно, кто и в каких отношениях с ним пребывал, – все они были статистами в его кадре».

Пройдя памятник, мы пошли в тот же караоке, который стоял напротив, где были раньше. Администратор, увидев нас, узнал и предоставил столик. Сев, мы сделали заказ и, как всегда, бутылку «Киндзмараули». Как быть в Грузии и не пить вино? На шее Аэлин висел серебряный кулон круглой формы, с грузинским национальным орнаментом – такую работу грузины называют минанкари, эмаль, наносимая на серебро. В этом кулоне Аэлин выглядела воинственной грузинской царицей. Дочерью гор. При ярком свете, ее светлые волосы блестели, переливаясь. В больших глазах таилась нежность и страстность. В движениях чувствовалось кошачья грациозность. Она была прекрасна.

Выпив пару бокалов вина и наблюдая за ней, я впал в какое-то удивительное состояние. Время для меня словно замедлилось. Я взял бокал с искрящимся в нем вином и тихо сказал, глядя на нее: «За тебя!»

Она улыбнулась и выбрала несколько песен, а через некоторое время нам принесли микрофоны. Первая песня была «Я снова вижу тебя», группы «Мираж».

И она запела:

В одиночестве, в мечтах

На большой чужой земле...

Голос ее был божественен, она пела прекрасно. Посетители слушали ее завороженно. И тут она, посмотрев на меня своим манящим пленительным взором, запела:

Я снова вижу тебя,

Я снова вижу во сне,

 Я всё же верю, что ты

Вернешься вновь ко мне...

Казалось, будто эти слова обращались именно ко мне, мое сердце дрогнуло, бокал в руке задрожал. Аэлин смотрела прямо в мои глаза, как будто старалась заглянуть через них в мою душу... Она пела так нежно и пронзительно, как будто прочувствовала эту песню, и я увидел капли слез на ее глазах. Меня поразила искренность ее исполнения... Я был тронут... Зал рукоплескал после окончания песни, просили спеть «на бис»...

Безжалостно неслись последние секунды. Я хотел остановить время, хотел навсегда остаться в этом уютном караоке и никогда не расставаться с ней. Ее взгляд не мог лгать, я был уверен, что ей не безразличен, и мне от этого было хорошо и в тоже время тяжело. Что мог я поделать? Бутылка грузинского вина медленно пустела. Опьянение мягко обволакивало, снимало усталость, мы смотрели друг на друга молча... Мне кажется, на моем лице отразились печаль и тревога, что смутно волновали меня тогда...

Через время пришла Саида, казашка, живущая долгое время в Грузии, мы с ней подружились здесь. Она была не одна, с гостями, немного посидев с нами, они ушли.

Перед уходом Саида сказала:

- Мехди, твоя помощь нужна.

- Что в моих силах, все сделаю – не проблема, – ответил я.

- Тут одна девочка с группы, которая приехала из Казахстана, еще на пару дней остается. Можно, она у тебя поживет? Ты ее знаешь, это Гаухар из Астаны.

- Конечно, у меня же три комнаты.