Однажды в Грузии

XXIII

Я сидел на диване и смотрел в окно, погрузившись в свои мысли. Передо мной на журнальном столике стояли два стакана с виски. Она села рядом и прижалась ко мне, положив голову на мою грудь. Мы не двигались и не произносили ни слова в тишине, только слышали стук своих сердец.

- Больше давай не будем встречаться. Не звони больше и не пиши, – тихо промолвил я. Она еще теснее прижалась ко мне, я же инстинктивно крепче обнял Ее.

- Хорошо, – подавленно ответила Она. Никогда я не слышал, чтобы Она так тихо говорила.

- Больше нельзя питаться иллюзиями, – продолжал я и тут же добавил,-  хватит уже ломать комедию.

 – Знаю...

Я отодвинулся от Нее, резко встал, одним глотком опустошил стакан и застыл перед окном, повернувшись к Ней спиной. Я не оглянулся, но почувствовал, как Она бесшумно всталаи направилась ко мне. – Не подходи, прошу...

Она застыла на месте, лицо Ее отразилось в окне, в которое я смотрел, по взгляду понял, как у Нее все ныло и болело:голова, сердце.

Я вздохнул и промолвил:

- Не хочу больше страдать из-за чувств, что я испытываю к тебе... Невозможно жить так... слишком долго все тянулось.

Я отдавал себе отчет в том, какие слова Ей говорил. Слова и признания, которые переворачивали мою душу. Впервые за все время я позволил себе быть искренним, и все, что я говорил, причиняло мне невыносимую боль.

- Твоя жизнь всегда где-то, но не со мной.

- Это правда, – глотая слезы, говорила Она.

Я обернулся и пристально посмотрел на Нее.

- Я должен забыть тебя раз и навсегда...

Это прозвучало из моих усткак вызов и обещание выполнить невыполнимое...

- Прости, еще раз прости, – плакала и шептала, как мантру, слова просьбы о прощении.

- Никто в этом не виноват... У нас никогда не было общего будущего... Мы не должны были встретиться и уж тем более увидеть вновь друг друга. Возвращайся и иди своим путем.

- Ты жалеешь о том, что встретил меня?

Я посмотрел на нее печальным взглядом и...покачал головой.

- Лучше иди... так будет лучше...

Звук клаксона с улицы заставил меня пробудиться от сна, из которого так не хотелось возвращаться. Ведь это сон был о той, которую я любил и которую, наверное, уже потерял.

Отбросив всякие навязчивые мысли, я умылся и в ожидании водителя подошел к окну, рассматривая сквозь стекло оживленную улицу города. Армения мне напоминала Казахстан 90-х годов. Такая же неуютная серость и беспросветность царила тогда и в наших городах. Не дождавшись водителя, я решил пройтись по городу сам.

Выйдя из гостиницы «Прага», я отправился искать местный блошиный рынок, мое любимое место во всех больших городах, в которых мне довелось бывать. Здесь он назывался «Вернисаж» и находился в центре Еревана.

По Вернисажу можно гулять часами и даже целыми днями. Здесь есть все, от сувениров до национальных инструментов, нарды ручной работы, серебро в изобилии, изделия с камнями, посуда. Хотите приобрести что-нибудь на память о стране – идите покупать только сюда. Это чудесное место, где можно прочувствовать жизнь страны, увидеть ее интересных жителей, купить как банальные сувениры, так и неординарные вещи, а также одежду и предметы разных лет. Много вещей, связанных с советской эпохой. Много изделий из полудрагоценных камней. Жаль, что работает рынок в основном по выходным дням, в будни продавцов практически нет. Особенно многолюдно здесь по субботам.

Устав от многообразия собранных здесь предметов и людей, сел на лавку отдохнуть. Мимо с озабоченным видом прошел священник лет пятидесяти. И я подумал, а так ли уж необходимо священникам надевать свое облачение, когда они выходят в город. А может, они это делают просто для того, чтобы привлечь внимание или получить бесплатные кофе или чай. Все эти священники, монахи, кто в черной, кто в коричневой рясе, которых я встречал в Иерусалиме, Ереване, Тбилиси, в родном Актобе, мне кажется, не блещут особенной добродетелью и любовью, да и, сказать по правде, здоровьем и энергией тоже не отличаются. У них какая-то странная походка вприпрыжку, разве что не переходящая в бег, словно они хотят скрыться не то от исповедующегося прихожанина, не то от себя.

Сидя на скамейке, я снова вернулся к мыслям о ней. Я вспомнил, как она плакала, уткнувшись в платок, и не могла говорить. Она все плакала, а я не знал, что делать и куда смотреть. Потом, дрожа от волнения, все еще опустив голову, она протянула через стол руку, ожидая в ответ прикосновения моей руки.

Я тогда понял, насколько тяжело ей было все это время. Понял, что это единственное, что она может сделать. Я протянул ей свою руку, и оба мы молчали, когда наши пальцы встретились. В тот день она поразила меня своей откровенностью. Вопреки обычной своей натуре, в этот день она не искрилась веселостью и юмором. Я навсегда запомнил тот ее потерянный взгляд.

Я глядел на нее влюбленным взглядом. Меня будто знобило от влечения к ней. Я смотрел на нее, и мне припомнилась древняя индийская легенда о любви. В ней говорится, что любовь предначертана судьбой и между душами, которым суждено встретиться, соприкоснуться и найти гармонию друг в друге, есть некая связующая нить. Легенда гласит, что свою любовь узнаешь мгновенно, потому что она будет светиться в каждом Ее шаге, каждой мысли, звуке ее голоса, чувстве, светящемся в Ее глазах. Ты узнаешь Ее по нимбу, светящемуся вокруг головы, и по крыльям, которые видны только тебе. И страсть, которой ты воспылаешь к Ней, заставит забыть все твои другие желания. Но легенда предупреждает, что такая любовь может овладеть только одной из двух душ, соединенных судьбой. Но мудрость судьбы в этом случае противоположна любви. Любовь не умирает в душах влюбленных, потому что в любви нет мудрости.