Однажды в Ларсии

Глава 3. Перемены к лучшему

Радостное пение птиц вечнозеленой Ларсии возвестило о начале нового дня. С первыми лучами солнца, не в силах противиться многолетней привычке, Сейронг и Милати открыли глаза. Несмотря на то что извозчик успел отдохнуть всего пару часов, заснуть заново у него не получалось. А роскоши покидать кровать в любое удобное время он никогда и не знал.

«Впрочем, все когда‑то меняется», — подумал мужчина, вспомнив о неожиданном подарке Реймоса и вновь прокрутив в голове события минувшей ночи.

— Доброе утро, — еще не совсем проснувшись, сказала Милати.

— Доброе утро, — вяло ответил Сейронг.

За более чем двадцать лет совместной жизни они успели хорошенько изучить друг друга и, как ни прискорбно, взаимно охладеть. Несмотря на попытки каждого разнообразить совместные будни, былая страсть медленно, но верно уступила место привязанности, разбавленной теплыми воспоминаниями о влюбленной молодости.

Сейронг уже вступил в тот возраст, когда мужчина все чаще и чаще с тревогой задумывается о том, чего же успел достичь за прожитые годы, и, потирая седеющие виски, с грустью размышляет об упущенных возможностях. Для Милати же настал тот момент, когда, однажды разглядывая свое отражение, женщина осознает, как сильно изменилось ее лицо, замечает в уголках глаз появившиеся ниоткуда ненужные линии. Уже давным‑давно потеряно божественное чувство желанности, и муж ласкает ее теперь крайне редко.

Неизвестно, как бы они справлялись со всеми своими проблемами, если бы не Таэри, их единственная и любимая дочь, ставшая живым воплощением некогда горячей любви и бурных чувств. Рядом с ней отец понимал, что все же прожил жизнь не зря, а мать чувствовала себя моложе. Это была юная девушка. Как и все женщины Ларсии, она имела смуглую, с оливковым оттенком кожу и тёмные волосы, которые любила заплетать в косички.

В свои пятнадцать лет она успела привыкнуть к ритму жизни родителей, нередко просыпаясь ни свет ни заря. Пока солнце не взошло слишком высоко и не наступил изнуряющий полдень, Таэри помогала на рисовых полях или же отправлялась с матерью на рынок торговать собранным урожаем.

К ее радости, сегодня настал долгожданный выходной. Плодородная земля была вновь засеяна, а весь товар успешно распродан еще вчера. Поэтому Таэри не спешила вставать и покинула кровать последней.

Позавтракав сладкой рисовой кашей, Сейронг предложил всем отправиться к океану. В те редкие дни, когда семья собиралась в полном составе, они предпочитали отдыхать на его берегу, наблюдая, как бурлят бесконечные соленые воды, и забывая о неотложных заботах. Жена и дочь не возражали, и вскоре, захватив с собой корзинку с фруктами, погрузились в кибитку Сейронга и поехали к Океану Ветров. Там извозчик и хотел рассказать Милати об удаче, свалившейся на их семью.

Путь пролегал по извилистым, узким дорогам, плохо приспособленным для езды в экипаже. Когда наступал сезон дождей их размывало, и они становились и вовсе непроходимыми. Это сильно било по карману семьи Сейронга, так как в период простоя он был вынужден арендовать какой‑нибудь захудалый прицеп‑кибитку и отдавать большую часть заработка.

Но сейчас Сейронг думал о хорошем. Настроение было на редкость приподнятым и умиротворенным. На безоблачном синем небе, как никогда, ярко светило солнце. Все пространство вокруг дороги буквально утопало в зелени и цветах. Величественные рисовые террасы, наравне с древними храмами, всегда были символом старой Ларсии.

Символом же новой Ларсии, с легкой руки кихэна Мейкаса, стали игорные дома и сотни увеселительных заведений, которые, как показало время, пользовались куда большей популярностью, чем красоты провинции и учение светлого Халл‑Хоя.

Проезжая среди первозданной природы и любуясь громадой древнего вулкана, видневшегося вдалеке, Сейронг в очередной раз удивился, как же быстро изменился его родной цветущий край.

Сейронг остановил Грацию и привязал к дереву. Дорога, по которой можно было ехать, закончилась. Впереди лежал мягкий, перемолотый водной стихией песок. Толстые ряды пальм расступились, и взглядам семьи во всей своей красе открылся океан Ветров.

Жители Ларсии почитали и боялись бескрайнюю синюю гладь. Они верили, что могучий океан обладает сознанием и разумом. Наблюдая, как неведомая сила раз за разом посылает волны, которые, бурля, с шумом и брызгами разбиваются о берега, люди невольно чувствовали уважение к колоссальной мощи, способной вдруг разгневаться и в один момент затопить все живое.

Сейронг, Милати и Таэри подошли поближе и разложились у самой границы песка и воды. Не говоря ни слова, слушая несмолкаемый рев стихии, они смотрели вдаль. Туда, где океан встречался с голубым небом.

Видя, что родители снова не разговаривают, и заметив странное нетерпение в глазах отца, Таэри оставила их наедине друг с другом. Девушка решила прогуляться вдоль берега и поискать ракушки, самые красивые из которых потом обязательно появятся в ожерелье на ее шее.

— Милати, — неуверенно начал Сейронг. — Мне нужно рассказать тебе кое‑что.

— Тогда говори, — откликнулась женщина, продолжая наблюдать за океаном и не показав проснувшейся тревоги.

— Вчера я встретил одного щедрого клиента. Очень щедрого, — Сейронг решил опустить подробности, будучи не совсем уверенным в том, что Милати одобрила бы его действия. — Он выиграл огромную сумму, а потому был пьян и весел...

— Неудивительно, — на лице женщины появилось презрительное выражение. Она ненавидела этих людей, которые, не стесняясь ее присутствия, уже не раз предлагали Таэри продать свою девственность.

— Я сопровождал его весь вечер и сумел ему понравиться.

— Это как же, скажи, пожалуйста? — опять уколола извозчика жена.

— Мы много говорили с тем господином... — почувствовав сарказм в словах жены и вспомнив дружелюбный настрой бесед Реймоса и его похвалу, Сейронг вдруг завелся: — Подожди‑ка, я что, по‑твоему, не могу заслужить расположение людей? Или ты думаешь, что я способен только на то, чтобы молчаливо погонять лошадь?