Однажды в Ларсии

Глава 4. Снять напряжение

Таверна называлась «Радушие Мадей». Она представляла собой небольшое, но уютное здание, внутри которого все было плотно заставлено столами и стульями в расчете на любую компанию. На стенах висели незамысловатые картины местных художников, изображавшие богатую природу края, океан и быт жителей. За длинной стойкой приветливый хозяин и его помощники разливали напитки и болтали с посетителями.

Таверну с охотой посещали в основном жители из соседних деревень, которые приходили сюда расслабиться в кругу знакомых, услышать последние новости и посмеяться над рассказами гостей из Империи, впервые посетивших Ларсию и зашедших в заведение случайно. Здесь царило веселье, стоял шум и пьяный гвалт, пелись песни.

— Сейронг?! Какими судьбами? — к извозчику подлетел мужчина небольшого роста.

Жидкие слипшиеся волосы, узкое лицо с кривоватой челюстью и нос практически без намека на переносицу. Хугао. Этого человека извозчик знал слишком хорошо. И этого человека ненавидела Милати. Хугао был тем самым, кто втянул Сейронга в мир азартных увлечений, что едва не разрушило их семью. Судя по запаху и виду знакомого, ему не удалось завязать с пагубным увлечением.

— Хугао, — кивнул извозчик. Он и забыл, что в «Радушии Мадей» нередко собирались такие же прожженные игроки, как и его старый знакомый. — Так... Решил зайти, — смутился удачливый возница и поспешил уйти от вопроса. — Как поживаешь?

— Да все нормально, — небрежно махнул тот. — Пойдем за наш стол, свободных мест все равно нет.

Деваться было некуда, и Сейронг проследовал за Хугао.

Компания, в которой оказался извозчик, состояла сплошь из местных работяг, нашедших в новых условиях неплохой источник дохода. Сейронг поздоровался со всеми и присел, а затем присоединился к будничным обсуждениям последнего урожая. После первой выпитой рюмки разговор пошел веселее. После второй извозчик уже совсем не жалел, что встретил Хугао и других знакомых. От пряного аромата крепкой лубаки Сейронг стремительно начал пьянеть.

— Кто‑нибудь собирается пойти на укротителей зверей? — спросил один из сидящих.

— Укротителей зверей? — икнул Сейронг.

— Ты не знаешь? Где ты был последнюю неделю? — удивился Хугао и вопросительно уставился на него. — Неужели не замечал афиш? Да они на каждом углу!

Извозчик смутно припомнил, что видел нечто подобное по пути в таверну, но по привычке не обратил внимания.

— Кажется, да, видел, — неуверенно отозвался извозчик.

— Да ладно тебе, Сейронг, старый ты олух, совсем уже заработался, — Хугао по‑дружески потрепал его по плечу. — Это новое представление, которое состоится завтра на Арене состязаний.

— Говорят, его придумал лично сам кихэн Мейкас, — добавил один из собеседников.

— Скорее всего, так и есть. Он тот еще выдумщик, — хмыкнул другой.

— И что же там будет? — спросил Сейронг.

— Лучшие охотники и воины со всей Империи будут сражаться с хищниками.

— Хм... Звучит интересно, — поддержал Сейронг.

— Не то слово, — Хугао нервно почесал лоб. — Уже принимают ставки на победителей.

— То есть можно будет зарядить на какого‑нибудь... льва? — уточнил Сейронг.

— Да, — дружно закивали собеседники.

— И как же оценивают возможности зверей победить? — почувствовал азарт извозчик.

— Примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Ну и ну, — покачал головой Сейронг. — Сдается мне, зрелище будет кровавым.

— А то, — усмехнулся косой работяга. — Где еще можно увидеть такое, как не в нашей Ларсии?

Одновременно в сердцах сидящих за столом родился тост.

— За наш необыкновенный край! — воскликнул человек по правую руку от извозчика, и другие, звонко стуча кружками, шумно поддержали его призыв.

В «Радушии Мадей» наметилось какое‑то движение. Сидящие в центре таверны в спешке покидали свои места, сдвигали столы и убирали стулья. В середину заведения стягивался народ.

Когда принесли клетки с бойцовыми петухами, поднялся страшный шум, и каждый из посетителей таверны поспешил пробраться поближе к будущей арене битвы и рассмотреть птиц, на которых предстояло заключить пари. Это были большие, сильные и крепкие особи. С полутора месяцев петуху отрезали гребень, который считался его самым слабым местом. Удаленную часть тут же отдавали на съедение птице: вековой опыт говорил, что от этого она станет злее. Местное население обожало эту жестокую забаву. И если все прочие азартные игры, укоренившиеся в провинции, изначально были чужды ей, то петушиные бои всегда составляли неотъемлемую часть жизни практически каждого ларсийца.

Хозяевами бойцовых петухов были двое местных загорелых мужчин. На шеях — красные платки, говорившие, что эти люди также отвечают и за прием ставок. Как только объявили о первой битве, к ним потянулись десятки рук, сжимающие в ладонях монеты.

Организаторы призвали зрителей к порядку и сели за отдельный стол. Достали по пергаменту и начали записывать имена и суммы участников, разделившихся на два лагеря.

— Сейронг, на кого ставишь? Я на красно‑черного, — сказал Хугао, доставая последние деньги.

— Я завязал, — сквозь зубы процедил возница, борясь с желанием последовать примеру остальных и поощрить древнее развлечение.

— Да ладно тебе! Нельзя же постоянно отказывать себе во всем. Хочешь заключить пари со мной? — предложил Хугао.

— Нет, — решительно отказался извозчик и с хмурым видом отошел к стойке. Заказав еще одну порцию лубаки, он решил понаблюдать со стороны.

Когда все ставки были сделаны, на столы поднялся глава местной общины. Он выступал судьей в этих коротких, но отчаянных боях.

Наконец, секунданты осмотрели птиц и надели на лапы каждой устрашающего вида металлические острые шпоры. Раздался звонкий удар гонга — и битва началась. Два петуха ринулись друг на друга и начали кружиться в воинственном танце. Затем полетели перья, а стол окропили первые капли крови, когда искусственный коготь красно‑черного петуха пропорол грудь своего противника с белым оперением. Толпа вокруг загудела, на лицах людей проявились чувства, которые невозможно наблюдать в иных обстоятельствах. Кто‑то схватился за голову, осознавая, что шансы их бойца на победу низко упали. Другие радостно закричали и воинственно затрясли кулаками, нутром почувствовав, как серебро само наполняет их карманы. Третьи в волнении сжали губы, не отрывая глаз от яростной схватки, где два обезумевших петуха подпрыгивали вверх, взмахивали крыльями и пытались ударами сильных ног рассечь плоть друг друга.